Самое справедливое убийство - Ольга Баскова

Валерия робко поинтересовалась, сколько она осталась должна. В эту минуту вошел Малиновский, неся листок бумаги.

— Посмотри, — он протянул его девушке.

Лера ахнула. Сумма ее долга составляла пятьдесят тысяч.

— Но когда я работала… — попыталась протестовать она.

— Милочка, когда ты не работала, счетчик продолжал тикать, — пояснил ей Малиновский. — Разумеется, теперь с тебя причитается в два раза больше.

— У нас нет таких денег. — Валерия встала и направилась к выходу.

— Не спеши. — В дверях стоял Сергей Варин и нагло усмехался. — От неустойки тебя никто не освободит.

Девушка попыталась вырваться из его цепких рук, однако Варин крепко сжимал ее, а подошедший Юрий несколько раз сильно ударил по лицу.

— Мы будем ждать твоего звонка, — бросил на прощание Корниец.

Выслушав жену, Владимир понял: надо срочно что-то предпринимать. На его банковском счету уютно покоились пятьдесят две тысячи, ожидая решения владельца купить новую квартиру. Но с квартирой можно было подождать.

На следующее утро Валерия позвонила Малиновскому и рассказала о желании мужа заплатить за нее необходимые деньги.

— Прекрасно, — засмеялся тот. — Только приходи сама. Я не потерплю чужих в своем заведении.

Лера помчалась в «Золотое руно», неся в сумке требуемую сумму. Юрий, Анатолий и Сергей, пересчитав доллары, довольно хмыкнули:

— Как в аптеке.

— Теперь я свободна? — с надеждой спросила девушка.

— Катись, — Варин галантно распахнул дверь. Валерия выбежала как ошпаренная.

Неделя после передачи денег прошла абсолютно спокойно. Ничто не омрачало жизнь молодой семьи, и они снова погрузились в приятные заботы о любимом ребенке, не зная, что испытания их отношений на прочность еще не кончились. Юрий Малиновский подкараулил возвращавшуюся из магазина девушку у дома.

— Знаешь, киска, — ласково сказал он, возникнув перед ней как призрак, — к сожалению, вашей милой паре придется еще раскошелиться.

Брови Валерии поползли вверх.

— Да-да, — кивнул Юрий Анатольевич. — Мы назвали тебе сумму, исходя из старого долга. Однако, дорогая, за время твоего отсутствия постоянным клиентам потребовалось много времени, чтобы переключиться на других дам, а некоторые вообще перестали наведываться к нам. Давай подсчитаем убытки вместе. Десять человек по сто долларов за ночь — сколько набегает за год? Правильно, тридцать шесть тысяч с половиной.

— Муж отдал вам все свои накопления, — ответила Лера, вытирая пот. — Больше у нас нет ни копейки.

Малиновский рассмеялся:

— Ты в этом уверена?

Девушка кивнула.

— Ну что ж, — пожал плечами владелец отеля. — На нет и суда нет. Не удивляйся, если с твоими что-нибудь произойдет. — Он повернулся и зашагал прочь.

Валерия побежала за ним.

— Постойте! — крикнула она бывшему шефу. — Ну придумайте какой-нибудь другой вариант. У нас действительно больше ничего нет!

Юрий задумался.

— В принципе ты можешь отработать сама.

Лера побледнела:

— Никогда!

— Ну, если мы такие трепетные… — Он цинично оскалился. — Пожинай плоды.

Девушка вздохнула:

— Хорошо, я согласна.

— Ты, вероятно, будешь работать в дневную смену? — поинтересовался бывший босс. — Я не хочу разрушать твою семью.

Валерия снова начала заниматься тем, от чего бежала. Приходя в отель с сыном, она поручала его заботам других девушек, будучи занятой до обеда. Владимир узнал об этом случайно. Приняв приглашение партнера по бизнесу пообедать в «Эльдорадо», находящемся в двух шагах от «Руна», и обсудить дела, он, ставя машину на стоянку, заметил жену с сыном на руках, выходящую из отеля и озирающуюся по сторонам. Придя домой, он ничего не сказал, решив последить за любимой женщиной: страшное подозрение закралось в его душу. Когда Жуков убедился, что она посещает отель каждое утро, возмущению и боли не было предела.

— Как ты могла? — восклицал он, смахивая катившиеся по щекам слезы. — Ты обещала мне.

Рыдающая Валерия подробно рассказала о разговоре с Малиновским и его угрозах. Владимир растерялся, вспомнив слова матери: неужели она права и с такой женой никогда не будет счастья? Тогда нужно забирать ребенка, уходить и строить жизнь заново. Да, но как, с кем? К этой женщине он прикипел душой и телом и не представлял без нее дальнейшей жизни. Нет, он не оставит ее, это решено. Но как помочь, как выкрутиться из такого положения? Ведь денег у него действительно не было.

— Завтра ты никуда не пойдешь, — бросил он Лере. — Не пойдешь — и все.

— Они убьют тебя или нашего мальчика. — Девушка опять заплакала.

— Я буду начеку, — улыбнулся Жуков. — А вы сидите в квартире и никуда не выходите. Если тебе что-нибудь понадобится, звони мне. Я все привезу.

— Ты думаешь, этот номер пройдет? — Девушка в отчаянии ломала руки.

— Поживем — увидим, — он улыбнулся и подмигнул. — Давай ужинать.

Валерия понимала: это не конец кошмара, однако в ту минуту она не видела другого выхода.

Дальнейшие события показали: Лера не ошибалась, когда сомневалась в конце этого ужаса. Малиновский и компания звонили практически каждый день, пугая девушку. Измученная угрозами, она, рыдая, по вечерам рассказывала обо всем мужу.

— Как мне связаться с Юрием? — спросил Владимир. Лера назвала номер.

Жуков позвонил владельцу «Руна» утром.

— Слушаю, — раздался в трубке ненавистный голос.

— Это муж Сабрины, — парень едва сдерживал переполнявший его гнев.

— Ну наконец-то, — насмешливо проговорил Малиновский. — Хотите отдать деньги?

— Я хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое, — заявил Владимир. — У моей жены был долг, и мы заплатили все до копейки. Теперь дайте ей спокойно жить.

— Убытки тоже оплачиваются, — заметил Юрий Анатольевич.

— Но жена говорила: у нас нет больше денег, — сказал Жуков.

— Нет денег? — насмешливо протянул предприниматель. — Зато есть прекрасная двухкомнатная квартира. За нее дадут не менее девяноста тысяч при быстрой продаже. Отнимите тридцать шесть тысяч, и вам останется на приличную однокомнатную.

Вероятно, Малиновский находился не один. Жуков услышал кем-то брошенную реплику (потом он узнал, что это был Пустовалов) и ответ бизнесмена:

— Не говори ерунды, Илья. Я не могу просто так отпустить их. Каждого, кто будет уводить моих девочек, я буду обирать до нитки.