Ангел разрушения - Роберт Крайс

— Конечно.

Да, ордер им был необходим, но полиция Лос-Анджелеса не имела права действовать на территории Бейкерсфилда. Проще всего было бы позвонить Мюллеру и попросить его приехать вместе с разрешением на обыск.

Старки вернулась к миссис Ригер.

— Миссис Ригер, я хочу кое-что прояснить. Осматривала ли полиция те вещи, которые сложены в вашем гараже?

— Ну, они были в доме для гостей, когда полиция приехала. Наверное, они их осматривали.

— Хорошо. Вы сказали, что Теннант просил вас сохранить его вещи. Вы их складывали?

— Совершенно верно. У него было совсем немного вещей, только одежда и фильмы для взрослых. Их я не стала складывать, а просто выбросила. Вся мебель принадлежит мне. Теперь я сдаю дом вместе с мебелью.

Старки решила, что осмотр коробок ничего не даст. Она очень надеялась, что ей удастся установить людей, у которых Теннант мог оставить компоненты взрывчатых веществ еще до ареста.

— Вы знали его друзей или знакомых?

— Никто сюда не приходил, если вы спрашиваете об этом. Нет, я не совсем права. Несколько раз Далласа навещал один молодой человек, но это было задолго до ареста. Кажется, они вместе работали.

— Насколько давно он приходил?

— Ну, трудно сказать. Не менее чем за год до ареста. Мне кажется, они вместе смотрели фильмы, ну, вы понимаете?

Марзик вытащила наброски трех подозреваемых.

— Он похож на кого-то из этих людей?

— О господи, это было так давно, и я особенно к нему не присматривалась. Пожалуй, здесь его нет.

Старки не стала настаивать. Наверное, миссис Ригер права, решила она.

— Скажите, а Теннант работал только в «Сделай сам»? — спросила Марзик.

— Совершенно верно.

— А подружки у него были?

— Нет. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно.

— А семья?

— Ну, я знаю только про мать. Впрочем, она умерла. Теннант зашел ко мне и рассказал об этом. Знаете, он был просто убит. Мы выпили кофе, и бедный мальчик расплакался.

Старки не думала о его матери. Что-то связанное с коробками в гараже продолжало ее тревожить.

— Так вы говорите, что Теннант продолжал платить за дом еще в течение года после ареста?

— Верно. Он рассчитывал, что его отпустят, и собирался вернуться сюда. И еще он не хотел, чтобы я сдала дом кому-нибудь другому.

Марзик приподняла брови.

— Ничего себе. А сейчас ваш домик кто-нибудь снимает?

— Нет. У меня никто не живет с тех самых пор.

Старки посмотрела на Марзик, и та кивнула. Обе подумали об одном и том же. Почему Теннант хотел сохранить за собой домик, хотя не мог в нем жить. Но если сейчас он ничего не платил, они могли воспользоваться разрешением хозяйки и осмотреть дом.

— Миссис Ригер, вы разрешите нам заглянуть в домик?

— Не вижу причин для отказа.

В домике было жарко и пахло затхлостью. Они увидели большую гостиную, маленькую кухню, спальню и ванную. Мебель была давно вынесена, остались только простой обеденный стол и стулья. Линолеум на полу потускнел. Старки подумала, что не помнит, когда в последний раз видела линолеум. Миссис Ригер, стоявшая возле открытой двери, объяснила, что ее муж использовал домик в качестве офиса, пока Старки и Марзик осматривали комнаты, проверяли пол и плинтусы в поисках тайников.

Миссис Ригер наблюдала за ними с легкой улыбкой.

— Вы полагаете, он здесь что-то спрятал?

— Такие случаи известны.

— Полиция уже искала тайники. Они пытались заглянуть под пол, но дом стоит на каменной плите. Да и чердака здесь нет.

Минут через десять Старки и Марзик согласились с хозяйкой — тайника здесь не было. Старки ощутила разочарование. Получалось, что поездка в Бейкерсфилд оказалась пустой тратой времени и ниточка, ведущая к гексогену, здесь оборвалась.

— Вы знаете, у вас чудесный домик для гостей, миссис Ригер. Как вы думаете, могла бы я прислать сюда двух своих детей, чтобы они пожили с вами? А на окна мы могли бы повесить железные решетки.

Миссис Ригер рассмеялась.

— Бет, у тебя есть еще какие-нибудь идеи?

Марзик покачала головой. Они сделали все, что могли.

И все-таки Старки тревожила мысль о том, что Теннант еще целый год платил за жилье, но ей никак не удавалось понять, за что тут можно ухватиться. Поблагодарив миссис Ригер за помощь, Старки и Марзик уже двинулись к воротам, когда ей в голову пришла новая мысль. Она остановилась возле ворот.

— Что? — спросила Марзик.

— Представь себе человека, который работает в магазине «Сделай сам». Он зарабатывает совсем немного. Как же он мог платить за аренду дома, сидя в тюрьме?

Они обошли дом и оказались возле задней двери. Когда появилась миссис Ригер, они задали ей этот вопрос.

— Ну, я не знаю. Его мать умерла за год до того, как начались все эти неприятности. Возможно, он получил какие-то деньги.

Старки и Марзик зашагали к машине. Старки включила двигатель и кондиционер. Она вспомнила, что Мюллер упоминал о том, что родители Теннанта умерли, но в деле про них больше ничего не было.

— Да, полный провал, — проворчала Марзик.

— Не уверена. У меня появилась идея, Бет.

— Угу. Всем отойти в сторонку.

— Нет, послушай. Когда умерла мать Теннанта, он мог получить наследство и снять себе другой дом.

— Когда умерла моя мать, мне даже дерьма не перепало.

— Тебе не перепало, а Теннант мог кое-что получить. Готова поставить десять долларов, что Мюллер не сделал именного поиска.

На то, чтобы произвести именной поиск, потребуется день или два, но они могли договориться с прокурором города, чтобы он обратился в офис окружного прокурора Бейкерсфилда.

По дороге обратно в Лос-Анджелес настроение у Старки улучшилось, она пришла к выводу, что ей удалось немного продвинуться вперед и расследование не зашло в тупик. Начальство посоветовало ей продолжать работу; теперь, если Келсо задаст ей вопрос, она сможет указать направление поисков. Если она с Пеллом сумеет найти вторую линию расследования при помощи «Клавдия», прекрасно, но сейчас они в ней не нуждались.

К тому времени, когда они подъехали к Спринг-стрит, Старки решила позвонить Пеллу. Она убеждала себя, что ей нужно договориться с ним относительно нового посещения «Клавдия», но довольно скоро поняла, что хочет извиниться за свое вчерашнее поведение. Впрочем, после некоторых раздумий Старки пришла к другому выводу. Она не хочет извиняться, просто ей необходим еще один шанс, чтобы показать ему, что ничто человеческое ей не чуждо. Еще один шанс в жизни. Возможно, ей помог разговор с Марзик, хотя беседовали они в основном о проблемах Марзик.