Невидимая река - Эдриан Маккинти

— Я возьму проспект, — вежливо сказал пожилой господин.

Я дал ему несколько листовок, мы попрощались с ним и пошли обратно на дорожку.

— Поверить не могу, — пробормотала Амбер почти шепотом.

Вероятно, впервые встретился человек, на которого ее чары никак не подействовали. Мы замерзли, она казалась совершенно измотанной. Промокшая, несчастная, очаровательная, затвердевшие соски вырисовываются под свитером.

— Ты точно не хочешь кофе или чего-нибудь перекусить? — спросил я, беря ее за локоть.

Она подняла на меня глаза и покачала головой.

— Чарльз будет недоволен, если мы остановимся сейчас, еще надо обойти пару улиц, — спокойно сказала она.

— Но это же бесполезно, — запротестовал я.

— Знаю.

— Ты только посмотри на эту улицу!

Она взглянула, куда я указывал. Выломанные окна и двери, выброшенная сломанная мебель по краям тротуара и на голых газонах.

— Ну же, Амбер, с этим местом все ясно, уже половина десятого, теперь надо чего-нибудь съесть и встретиться с остальными уже в фургоне, надеюсь, им повезло больше.

Амбер сдалась и согласно кивнула. Светлая прядь упала ей на лицо, она резко смахнула ее назад — с таким же остервенением сержант-инструктор строевой подготовки загоняет рядового обратно в строй.

— Вряд ли, — говорит она через секунду-другую.

— Почему?

— Мы обычно обходим тех людей, которые голосуют за республиканцев, то есть людей заинтересованных, поэтому до сих пор все шло более-менее нормально. Но сегодня Роберт подумал, что можно попробовать пройти по произвольным кварталам, посмотреть, что получится. Как это будет работать.

— Да, работает прекрасно.

Она посмотрела на меня. Рассмеялась.

— Что ты там говорил насчет выпить чего-нибудь горячего?

Пятью минутами позже мы были в торговом центре. Большинство магазинов уже позакрывалось, но кафе, где подавали пиццу, пока работало. Мы заказали по куску пиццы и кофе. Посетителей было мало, так что с местами проблем не было.

— Так вот, Теннесси.

— Угу, — сказала Амбер, откусывая от пиццы с явным удовольствием.

— Куда девался твой акцент?

— Я переехала в Нью-Джерси, когда мне было десять, отец работал в энергетической компании.

— Что? Так значит, ты на самом-то деле девушка из Джерси? — спросил я с удивлением.

— Ну, я точно не знаю, но родилась я в Теннесси, — ответила она, как будто защищаясь.

— Я понял, ты из тех, кто стесняются Джерси, поэтому и сказала, что родом из Теннесси.

— Я не стесняюсь, просто чувствую себя скорее южанкой в душе. Я жила на юге десять лет, а в Джерси — только шесть или семь, пока не стала учиться в колледже в Бостоне.

— А с Чарльзом ты познакомилась в Гарварде?

— Да, откуда ты знаешь?

— Угадал. Ты упомянула, что он тоже там учился, когда Роберт говорил про службу подготовки офицеров запаса.

— Умный мальчик!

— Тебе просто кажется.

— Да, я там его встретила. Он преподавал экономику, скука была смертная. Видишь ли, я изучала естественные науки, но мне захотелось попробовать чего-то иного.

— Он был профессором?

— Да ну, что за глупости. Он был аспирантом. Профессора тебя учить не станут, ни за что. Вот увидишь, в Рэд Рокс тебя будут учить одни аспиранты.

— Да, по-моему, я уже что-то слышал об этом. Но семестр начнется не раньше чем через две недели. Так значит, тебе нравились его занятия, и ты вышла за него?

— Тебя интересует наша лав-стори? — спросила она, совершенно поглощенная своей пиццей, с которой сыр капал на стол. — Чужие романы — такая скука! — Она промокнула губы салфеткой и посмотрела на меня. И я опять испытал знакомое чувство. Эти беззащитные глаза, узкая ладонь, длинные тонкие пальцы.

— Да, мне интересно: вы смотритесь шикарной парой.

— Спасибо. Что ж, ладно. Чарльз защитил диссертацию, оставил Гарвард, тогда мы еще не встречались, я даже не знала, нравлюсь ли ему. Он поставил мне трояк, чем испортил мне средний балл. Затем он перешел на юридический в Йельский университет. Потом вернулся в Колорадо. Стал работать в юридической фирме. Он же из местных, понимаешь. Они с Робертом основали ОЗПА и трудились не покладая рук, чтобы довести это начинание до ума. Многие считают, что это заслуга их отца, но они с ним даже не встречались в это время. Общество — полностью их заслуга.

— Я верю.

— Я оставила колледж и не знала, чем заняться в жизни; попробовала себя в маркетинге и пиаре, но без особого успеха. Тут еще мама попала в больницу — несчастный случай, тяжелое было время. Как-то раз, когда я каталась на лыжах в Вейле, я сбила с ног — вот уж странное совпадение — Чарльза, который помнил меня еще по университету. Я сказала ему, что он испортил мне средний балл, а он засмеялся, рассказал мне про свое дело — они тогда только-только организовали компанию — и предложил работать с ним, на него. Я согласилась. Это потом уж мы влюбились друг в друга и поженились. Вот так.

Амбер закончила рассказ и доела кусок пиццы. Она рассказывала о своей жизни, будто пересказывала скучный роман Хорейшо Олджера про людей, выбившихся из грязи в князи, хотя я знал, что речь шла о детях миллионера, балбесничающих за счет чужих денег и имеющих возможность пролезть в конгресс. В очередной раз я задумался, знает ли она? Стала бы она поддерживать Чарльза, если бы он действительно был убийцей?

— Мне говорили, что ты больше не работаешь в обществе. Чего это ты вдруг решила опять «спуститься в шахту»?

— Да, я не работала какое-то время, после того как мы поженились, Чарльз решил, что это не очень хорошо, если супруги работают в одной организации, поэтому на мое место наняли замечательную девочку, кстати, из тех же мест, что и ты; но теперь, с этим переездом в Денвер, нам требуется больше рабочих рук, вот я и подключилась.

— У вас работает ирландка? Я ни разу не встречал ее в офисе. — Я постарался изобразить удивление от неожиданной новости.

— Честно говоря, у нас случилось большое несчастье. Произошло два ужасных случая за прошлые несколько недель. Тебе никто не говорил?

— Нет.

— Может, оно и к лучшему. Это был просто ужас, как раз когда мы переезжали из Боулдера в Денвер. Кошмар!

— Ну теперь уж рассказывай, что произошло, не бросишь же ты на полуслове?

— Убили двоих человек. В их же собственных домах! А одно из убийств произошло прямо средь бела дня. Мексиканцы. Я думаю, это были члены одной банды.

— И что, их ограбили?

— Видимо, да, причина была в этом, кража со взломом. Если бы ко мне ворвались грабители, я сказала бы им — пусть забирают все. Какой смысл умирать из-за сумочки или… — Ее трясло.