Малолетка - Андрей Бадин

Наконец настал тот долгожданный момент, когда пора было применять придуманный Алексеем финт. Алексей сбросил скорость, резко повернул руль и направил мусоровоз вправо, к домам.

Он прекрасно знал этот район старой Москвы, так как здесь прошло его детство. Он жил с родителями в старом двухэтажном доме в районе метро «Маяковская», и знал в округе каждый двор, каждый тупик и каждую улочку.

Многотонный мусоровоз лихо юркнул в одну из узких, темных, опасных для полночных прохожих улиц и помчался по ней. Иномарки газанули за ним следом. Кавалькада, с ужасным ревом перегретых моторов, свистом оплавленных шин, как ужасная металлическая змея, извивалась в каменных лабиринтах. Порой казалось, что широкий кузов мусоровоза застрянет между близко расположенными друг к другу домами.

Погоня продолжалась. Вдруг Алексей посмотрел на друзей и скомандовал:

— Держитесь!

Катя и Света обнялись, а Виктор обхватил их обеих и прижал к себе.

Коновалов сбросил скорость и, когда до перекрестка оставалось тридцать метров, он нажал на грязную, промасленную рукоятку. Сзади послышался ужасный лязг и большой мусорный контейнер начал медленно подниматься.

Не поняв его маневра, бандиты открыли рты, и только Герман, догадавшись о намерениях амбала, смачно проматерился.

— Сейчас он нас отсечет, — рявкнул босс и приказал сидевшему за рулем Шаману тормозить. Их «Мерседес» несся в колонне последним, и поэтому они беспрепятственно встали.

Далее произошло следующее. Когда контейнер достиг своей верхней точки, Алексей резко затормозил, и ехавший следом джип, с восьмью бандитами, с ходу врезался в его задок. Его капот помялся, мотор заглох и двери заклинило. Удар был страшной силы, и набившие себе шишки парни не сразу поняли, в чем дело. А Алексей дернул за еще один рычаг и одним махом вывалил контейнер на крышу деформированного внедорожника. Трехтонная гора мусора могильным холмом выросла над иномаркой и напрочь перекрыла движение по улице.

Остальные иномарки остановились, бандиты вылезли из машин, и ругань покатилась по утренней Москве. Парни в джипе чертыхались, матерились, толкали заклинившие двери ногами, но выбраться из машины не могли. Когда же они попытались опустить стекла, то в кабину хлынули струи помоечной жижи вперемешку с арбузными корками и тухлыми помидорами. В салоне стало нечем дышать, и братаны заткнули рты и носы платками и рукавами.

А Коновалов надавил на газ и спокойно поехал дальше. Вывалив мусор в самом конце улицы, он тем самым соорудил баррикаду, и бандитам, чтобы ее объехать, понадобилось бы несколько минут. За это время Алексей надеялся оторваться от погони.

Так и случилось. Он порулил по дворам некоторое время, затем, убедившись, что погоня отстала, остановил мусоровоз, все вылезли и пошли к метро. Августовские ночи длинные — ночь не спешит отступать, но уже начался рассвет и первые лучи долгожданного солнца осветили столицу.

Герман матерился в рацию, обзывал всех «крутых кулаков» нехорошими словами и сулил им ужасную расправу, если они не отыщут беглецов.

Он, конечно, послал три машины в объезд, и парни через полчаса сообщили по рации, что нашли мусоровоз, но в нем никого не было.

Пока откапывали джип из-под горы отбросов, Герман позвонил в МУР и разыскал полковника Жабова. Тот уже был на службе и занимался делом Коновалова.

— Так что ты узнал? — с ходу начал Герман.

— Ничего я не узнал. У нас в картотеке на него ничего нет.

— Как нет?

— А так. На него нет ничего: ни домашнего адреса, ни телефона, даже имени и фамилии нет. Создается такое впечатление, что Коновалова Алексея Алексеевича вообще не существует.

— Как не существует, — завелся Герман, — у меня в руках его паспорт, — он достал паспорт Коновалова и открыл его. — В нем черным по белому написано, что… — Вдруг Герман осекся. Он сначала не поверил своим глазам. У него в руках был чистый, незаполненный паспорт. Герман перелистал его от корки до корки, но не нашел ни буквы. Даже на месте фотографии был наклеен лист чистой белой бумаги.

— Что за черт, — не верил своим глазам Тыча.

— Что такое? — переспросил Жабов.

— Я собственноручно вынул из кармана Коновалова этот паспорт, но теперь выясняется, что он не заполнен.

— Как?

— А так. Он чист, будто только из типографии.

— Симпатические чернила? — догадался милиционер.

— Наверное.

— Ты производил с паспортом какие-нибудь манипуляции?

— Он был в маленьком целлофановом пакетике, а я этот пакет выбросил.

— Все ясно, — покачал головой полковник, — паспорт находился как бы в микроклимате, а ты изменил его, и буквы исчезли, испарились.

— Наверное. А я ведь не записал его домашнего адреса. Я помню, что его фамилия Коновалов, а зовут Алексей.

— Попробуем его найти, — пообещал Жабов.

— Так у вас на него ничего нет?

— Нет, и это значит, что он какой-то секретный агент. На них нам сведений не дают.

— А как его найти? — поинтересовался Герман.

— Можно найти, но трудно, и это будет долгая работа. — Жабов набивал цену, и Герман это понял.

— Ладно, ищите. Я позже перезвоню. — Герман выключил телефон и остался в полном недоумении.

Подошел Фома, и он показал паспорт ему.

— Смотри, буквы и фотография пропали.

Бригадир повертел в пальцах корку и произнес:

— Ученые и не такое придумывают.