Мера отчаяния - Донна Леон

Возник небольшой спор: куда везти задержанных для допроса, в Кастельфранко, в чьей юрисдикции находилось место, где все случилось, или же в Венецию, откуда началось расследование. Брунетти, недолго послушав дискуссию, вмешался в нее и произнес металлическим голосом:

— Я сказал: в машину их. Отвезем их в Кастельфранко.

Остальные полицейские переглянулись, но никто не стал возражать, и сделали так, как приказал Брунетти.

Буонавентуре и водителю, назвавшемуся Роберто Санди, начальником производства на фабрике, разрешили вызвать адвокатов. Буонавентура заявил, что хочет пригласить юриста из Венеции с большим послужным списком по части уголовных дел, и попросил позволения позвонить ему. На Санди он не обращал никакого внимания.

— А как же я? — спросил тот, поворачиваясь к своему боссу.

Буонавентура не удостоил его ответом.

— Как же я? — повторил Санди.

Буонавентура по-прежнему молчал.

Санди, говоривший с заметным пьемонтским акцентом, повернулся к офицеру и поинтересовался:

— Где ваш начальник? Я хочу с ним побеседовать.

Прежде чем полицейский ответил, Брунетти сделал шаг вперед и сказал:

— Я за него, — хотя и не был уверен, что наделен соответствующими полномочиями.

— В таком случае, я хочу поговорить с вами, — заявил Санди, и глаза его злобно заблестели.

— Ну хватит, Роберто, — внезапно вмешался в происходящее Буонавентура и положил руку своему помощнику на плечо. — Ты же знаешь, что можешь воспользоваться услугами моего адвоката. Он будет в твоем распоряжении, как только сюда явится.

Санди, выругавшись вполголоса, стряхнул его руку.

— Не надо адвоката. От вас — не надо. Я хочу побеседовать с полицейским. — И повернулся к Брунетти: — Ну? Где мы можем поговорить?

— Роберто, — произнес Буонавентура, стараясь, чтобы в голосе его прозвучала угроза, — ты не будешь с ним говорить.

— Больше не указывайте, что мне делать, — выпалил тот.

Брунетти повернулся, открыл дверь кабинета, и они вместе с Санди вышли. Один из полицейских в форме последовал за ними и повел по коридору. Открыв дверь тесноватой комнаты, он сказал:

— Сюда, комиссар.

Внутри стояли небольшой стол и четыре стула. Брунетти сел и подождал, пока Санди сделает то же самое. Когда бывший начальник производства расположился на стуле, комиссар посмотрел на него через стол и спросил:

— Ну так что?

— Что «ну так что»? — поинтересовался Санди, все еще продолжавший злиться на Буонавентуру.

— Что вы собираетесь рассказать мне о поставках?

— А что вам уже известно? — ответил вопросом на вопрос Санди.

Брунетти проигнорировал его вопрос и задал свой:

— Сколько человек в этом участвует?

— В чем?

Брунетти вместо ответа поставил на стол локти, сложил руки и уткнулся губами в костяшки пальцев. Он просидел так около минуты, пристально глядя на Санди, а потом повторил:

— Сколько человек в этом участвует?

— В чем? — снова спросил Санди, на сей раз позволив себе едва заметную улыбку, вроде тех, какие появляются на лицах детей, когда они думают, что поставили учителя в тупик.

Брунетти поднял голову, оперся руками о стол, молча встал, подошел к двери и постучал. В зарешеченном окошке показалось лицо полицейского. Дверь открылась, и комиссар, притворив ее за собой, вышел из комнаты. Он знаком велел охраннику оставаться на месте и отправился к кабинету, где держали Буонавентуру, тот по-прежнему сидел на своем месте, с ним никого не было. Брунетти десять минут стоял у окна, через которое можно было наблюдать за происходящим в комнате, оставаясь при этом невидимым. Буонавентура сидел боком к двери, стараясь не глядеть на нее и не обращать внимания на звуки шагов проходивших мимо людей.

Наконец Брунетти без стука открыл дверь и вошел. Буонавентура резко повернул голову.

— Что вам нужно? — спросил он, увидев комиссара.

— Я хочу поговорить о поставках.

— О каких поставках?

— Медикаментов. В Шри-Ланку, Кению, Бангладеш.

— А в чем, собственно, дело? Все абсолютно законно. Документы находятся в офисе.

В этом Брунетти не сомневался. Он остался стоять у двери, прислонившись к ней спиной, опираясь на нее согнутой в колене ногой и сложив руки на груди.

— Синьор Буонавентура, вы расскажете мне о них сами, или мне вернуться к вашему начальнику производства и продолжить нашу с ним беседу? — Брунетти старался, чтобы в голосе его звучала усталость, почти скука.

— А что он говорит? — вырвалось у Буонавентуры — и лишь потом спохватился.

Комиссар постоял и, так и не ответив, повторил:

— Я хочу поговорить о поставках.

Буонавентура произнес решительно:

— Я ничего вам не скажу, пока не увижу своего адвоката.

Брунетти вышел из кабинета и вернулся к комнатке, где сидел Санди. Офицер, стоявший у двери, увидев комиссара, отошел в сторону и отпер ее.

Брунетти вошел, Санди поднял на него глаза и без каких-либо предисловий сказал:

— Хорошо. Что вы хотите знать?

— Все о поставках, синьор Санди, — произнес Брунетти, специально называя его по имени — для микрофонов, спрятанных в потолке, и сел напротив задержанного. — Куда вы отправляли медикаменты?

— В Шри-Ланку, как вчерашнюю партию. А еще в Кению и Нигерию. Во множество разных мест.