Бесспорной версии нет - Анатолий Ромов

От здания РОВД до городской больницы, в которой размещается наш районный судмедэксперт Левон Алибегашвили, около километра. После плотного сидения в кабинете над документами я с удовольствием в темпе прошелся. По открытой двери в закутке на первом этаже больницы понял – Левон у себя.

Левон Алибегашвили работает у нас после окончания института лет пять. Совсем молодой еще, а уже отличный специалист.

Когда я вошел в комнату, наш судмедэксперт писал очередное заключение. Я сел рядом.

Левон покосился:

– С приездом, батоно Георгий. Что-нибудь горящее?

– Иначе бы не пришел, батоно Левон. Хотел узнать, нет ли чего нового по смерти Гогунавы?

– А… Рионский провал… Как раз этим и занимаюсь. Что вас интересует? Наличие алкоголя?

– И это тоже. Но не только это.

– А что?

Я решил перейти на «ты».

– Понимаешь, у меня сомнения по поводу этого срыва в пропасть.

– Почему?

– Гогунава не должен был упасть в ущелье. Мне кажется, его «подтолкнули».

– Понимаю… – Левон стал разглядывать что-то в окне, поглаживая бороду.

– Левон! Может, твое внимание на чем-то споткнулось? – с надеждой спросил я.

Левон еще немного что-то поразглядывал в окне и обернулся ко мне:

– На чем ему было спотыкаться… Ни на чем оно не споткнулось. Только если вот это. – Он вытащил из груды бумажек мелко исписанный листок. – Посмотрите, батоно Георгий.

На листке оказалось заключение по поводу следов посторонних материалов, найденных в ранах черепа погибшего. Таких заключений, по роду службы, мне пришлось прочитать немало. Я пробежался взглядом по строкам: «В ранах черепа обнаружены… следы металлизации… микрочастицы… никель… стекло… пластмасса… серебро…» В общем-то в этом перечне не было ничего особенного, если не считать серебра. Ясно – пока машина падала в ущелье, Гогунава несколько раз ударился головой о различные выступающие части в салоне своей «восьмерки». Так что следы никеля, стекла и пластмассы в раны черепа должны были попасть неизбежно. А вот серебро! Откуда в машине серебро? Впрочем, мало ли. Чем только не отделывают свои машины автолюбители. Перечитал еще раз: «Рваная рана в затылочной части черепа. Следы металлизации серебром».

Я посмотрел на Левона:

– Насчет серебра – это точно?

– Точно. Именно на этом я, как вы говорите, все же споткнулся.

– Разрешишь от тебя позвонить?

– Конечно.

Я набрал номер Топадзе:

– Джумбер, «жигули» Гогунавы стоят у нас во дворе?

– Пока да.

– Тогда спустись туда минут через пять. Не трудно?

– Нисколько. Что-нибудь еще надо?

– Попроси Джансуга найти двух понятых. Пусть подойдет с ними туда же.

Когда я вошел во внутренний дворик РОВД, там, у разбитых зеленых «жигулей», уже стояли Топадзе, Парулава и понятые – рабочие соседнего магазина. В их присутствии мы с Джумбером и Джансугом тщательно осмотрели салон машины. Трудились около получаса, но сколько ни изучали крючки, заклепки, облицовку приборов и другие детали – не нашли ничего, что напоминало бы серебро или посеребренный металл. Означать это могло лишь одно: в момент аварии голова Гогунавы не соприкасалась с серебром. С никелем, стеклом, пластмассой – сколько угодно, с серебром же – нет. Оно могло проникнуть в рану либо до аварии, либо после. Поскольку вряд ли можно допустить, что кто-то будет наносить удары по затылку трупа, да еще в глубоком ущелье, случилось это, скорее всего, перед падением машины в пропасть. Затем этот «кто-то» посадил безжизненного водителя за руль и, включив мотор, столкнул машину в пропасть.