Вероника Марс - Дженнифер Грэм

КМ: Помочь?

УМ: Ну да. Мы пересеклись на вечеринке, было дело. Она общалась с моим приятелем – типа, очень близко общалась, если вы меня понимаете. А потом ни с того ни с сего задергалась.

КМ: В каком смысле «задергалась»?

УМ: Да не знаю я. То она сидит у Рико на коленях и покусывает ему ухо, то вдруг начинает бегать по всему дому и спрашивать, кто подбросит ее на север. Рико был в бешенстве. Он весь вечер ее обрабатывал, а она вдруг собралась ноги делать.

КМ: Вы имеете в виду Федерико Гутьереза Ортегу?

УМ: Да.

КМ: И что он сделал?

УМ: Назвал ее динамщицей. Но ей было все равно. Ей понадобилось ехать в Бейкерсфилд. Прямо приспичило. Она не знала, что делать. Мне стало ее жалко. Я сказал, что отвезу ее, если она заплатит за бензин.

КМ: Вы хотите, чтобы я, а главное, присяжные поверили, что совершенно незнакомая девушка вдруг посреди ночи собралась ехать непонятно куда, и вы галантно предложили ей услуги шофера? Это сколько, четыре часа езды?

УМ: Три. И да, именно так все и было.

КМ: И вы это сделали исключительно из добрых побуждений, надо полагать?

УМ: Да поймите вы, я думал, она заигрывает со мной. Я подумал, девушка попала в беду, а я буду рыцарем на «эль камино»-86, и может, мне что-то обломится, понимаете, о чем я?

КМ: Допустим. Что вы делали, когда приехали в Бейкерсфилд?

УМ: Она попросила тормознуть у стоянки на въезде в город, сказала, что хочет колу. И когда я вышел долить бак, она как даст деру. Перебежала прямо через шоссе. Понятия не имею, куда она рванула. Я ее звал, но, блин, мне не упало непонятно где гоняться за какой-то ненормальной девкой в четыре часа утра. Я пошел в закусочную позавтракать, вдруг она еще решит вернуться. Но она не вернулась. Так что я поехал домой и лег спать. За бензин она так и не заплатила.

КМ: Как вы тогда объясните, откуда у вас ее кулон?

УМ: Когда я вернулся из закусочной, нашел его на сиденье. Он, наверное, расстегнулся в дороге. Не знаю, но я полный бак израсходовал, пока привез ее сюда. Шесть часов пути! Я хотел покрыть расходы, так что продал эту хреновину. Я вообще не знал, что она пропала. Если бы знал, то просто выбросил бы.

КМ: Понятно. А что насчет Авроры Скотт? Ее внезапно посетила необходимость отправиться в Мохаве?

УМ: С ней я даже не разговаривал никогда. Я видел ее на вечеринке – да все видели. Она участвовала в конкурсе купальников. Суперсекси. Но она вообще не обращала на меня внимания. Я не знаю, что с ней случилось. Честное слово, больше я ничего не знаю.

Вероника сфотографировала страницы протокола на телефон. После этого она закрыла папку, положила Клиффу на стол в аккуратную стопку документов и встала.

Клифф был прав, нелепая история. Нелепая и ужасно глупая.

Но Вероника не могла отделаться от ощущения, что она была настолько глупой, что вполне могла оказаться правдивой.

Она посмотрела время на телефоне: половина четвертого. Она запросто успеет добраться до Бейкерсфилда еще до захода солнца.

Глава 28

Она только что пересекла границу округа Лос-Анджелес и проезжала серо-зеленые холмы национального заповедника Лос-Падрес, когда у нее зазвонил телефон.

– Алло?

В машине Логана был установлен блютуз, и еще до своего отплытия он настроил его на телефон Вероники. Радио выключилось, и в колонках «БМВ» раздался чистый и звонкий голос Мак.

– Вероника? Где ты?

– На пути в Бейкерсфилд. У меня появилась зацепка. Что у тебя?

– Может, и ничего, но мне кажется, тебе стоит быть в курсе. Эта история про песню Мита Лоуфа в сообщении о выкупе, которая якобы доказывает, что Хейли жива?

– И? – Вероника подобралась и навострила уши.

– Пять лет назада она писала об этом на стене в Фейсбуке.

Вероника крепко сжала в руках руль и внимательно вгляделась в дорогу.

– Ты на связи?

– Да. Прости, Мак. Просто задумалась.

– Но это ведь еще не значит, что она… не жива? Верно?

– Пока не знаю, что это значит. Что-нибудь еще?

– Пока все. Мне остаться в офисе, на случай, если тебе что-нибудь понадобится?

– Нет, это лишнее. Иди домой, Мак. Завтра увидимся.

Она остановилась на повороте к Фразьер-Парк и раскопала у себя в сумке визитку Оксмана. Он ответил после третьего гудка.

– Мистер Оксман, это Вероника Марс. Я знаю, вы просили меня не вмешиваться, пока Хейли не окажется дома, но я хотела сообщить вам одну деталь. Выяснилось, что история Хейли, которую взяли в качестве доказательства ее жизни, на самом деле была опубликована в ее Фейсбуке, когда ей было тринадцать лет.

На линии повисло долгое молчание. Когда он ответил, его голос звучал тихо и вдумчиво.

– Понятно. Хорошо, что мы это знаем. Я этим займусь, – он снова замолчал. – Спасибо, детка.

У нее не было визитки Джексона, но на сайте «Меридиан Груп» она нашла номер для звонков по «общим вопросам». Ей ответил гнусавый женский голос.

– «Меридиан».

– Здравствуйте, меня зовут Вероника Марс. Вы можете соединить меня с одним из ваших сотрудников? Ли Джексон.

– К сожалению, Ли сейчас в командировке, мисс Марс.

– Я знаю, но нам очень нужно поговорить. Вы не можете перенаправить меня или подсказать номер, по которому…

– Я могу передать ваше сообщение.

Она сердито заскрипела зубами, но оставила свое имя и номер телефона. Она подумала, не позвонить ли матери, но одна лишь мысль о разговоре с Лиэнн, особенно о том, что может означать это новое открытие, заставляла ее содрогнуться. Лучше предоставить это профессионалам. Лучше рассказать все Джексону, и пусть он распоряжается информацией, как посчитает нужным.

…Вдоль шоссе на въезде в Бейкерсфилд было целых три автостоянки, но только на одной из них была круглосуточная закусочная, значит, именно здесь завтракал Вилли Мерфи в четыре утра в день исчезновения Хейли Деуолт.

Рассказ Мерфи все равно был полон бессмыслицы. Во-первых, почему Бейкерсфилд? Ничто не указывало на то, что у Хейли Деуолт вообще были знакомые в этом городе – ни друзей, ни родни, – и это не было местом паломничества отдыхающих студентов. Но именно такие детали вызывали у Вероники желание поверить ему. Они были слишком безосновательными, чтобы не быть правдой. Если бы он просто пытался оправдаться, то придумал бы более логичную историю.

Она припарковалась у невысокой постройки с грязной помятой алюминиевой облицовкой. Гудящая неоновая вывеска над головой с красным неоновым же пирогом гласила: «У Люси. Ночное кафе». С другой стороны стоянки горел яркий свет бензозаправки. Между закусочной и заправкой наискосок стояли около пятнадцати фур. Было половина седьмого, и похожие друг на друга как две капли воды пальмы по бокам парковки отбрасывали на землю длинные тени. Небо на востоке уже темнело синевой.