Печать Медичи - Тереза Бреслин

К тому времени уже сильно похолодало.

Мы работали в большом зале Палаццо Веккьо, надев шапки, замотав шеи шарфами, в перчатках с обрезанными пальцами. В двери и оконные щели проникали ледяные порывы ветра. Флоренция расположена в долине реки Арно, и земли вокруг нее тучны и плодородны, во многом благодаря умеренному климату Тосканы. Вообще-то она защищена со всех сторон холмами, и даже в самые суровые зимы здесь выпадает мало снега. Однако в ту зиму улицы и дома города были скованы морозом.

Краски стыли и становились негодными к употреблению.

Разработанный хозяином рецепт оказался очень сложным, и даже самый опытный ученик с трудом мог следовать его указаниям. После того как в июне хозяин впервые применил эту краску, центральная часть была почти полностью завершена, проявив страшные и одновременно великолепные фигуры. Но пока на стену переносилась другая часть картона, краска стала вздуваться. После консультации с маэстро рядом со стеной поставили жаровню, в которой теперь постоянно жгли дрова, а конструкцию лесов изменили таким образом, чтобы на ней могли крепиться свечи и факелы для подсушивания фрески на верхних ярусах.

Когда мы в то утро пришли на работу, наши инструменты были покрыты инеем, и нам пришлось ждать, пока разгорится огонь и мы сможем начать. Фелипе накалывал очередную часть картона, а я помогал Зороастро толочь порошок для красок, когда вдруг наверху, на лесах, среди учеников и подмастерьев началось какое-то смятение.

— Мастер Фелипе! — крикнул сверху Флавио, и в голосе его слышался страх. — Вы нам нужны! Скорее!

Мы с Зороастро переглянулись, а Фелипе стал подниматься по лесам. Прошло всего несколько секунд, как он быстро спустился.

— Зороастро, не мог бы ты взглянуть на эту часть стены?

Через минуту и Зороастро спустился вниз.

— Помоги мне! — крикнул он, хватая жаровню. — Краска на стене тает, — объяснил он, пока мы подносили жаровню ближе к стене. — Если мы сейчас не сможем ее высушить, свежая краска потечет и зальет центральную часть.

— Вот что натворило ненастье! — покачал головой Фелипе.

— А они еще бранили нас, когда мы пытались их предупредить, — вполголоса пробормотал Зороастро.

Достав из-за пояса маленький топорик, он принялся колоть дрова в щепу, чтобы поддержать огонь в жаровне.

— Мы должны разыскать маэстро и обо всем ему рассказать, — сказал Фелипе.

— Сегодня он встал очень рано и сразу ушел, — проворчал Зороастро. Над его головой летали мелкие щепки. — И не думаю, что он отправился во Фьезоле.

Интересы хозяина были столь разнообразны, что, как правило, он не проводил в зале Совета целый день. Он занимался ботаникой и анатомией. Иногда писал картины на холсте или на доске. Но последнее случалось редко, и соглашался он на это только в особых случаях, как, например, незадолго до этого, когда французский король попросил его написать Мадонну с Младенцем Христом, играющим с прялкой.

— Маттео! — резко окликнул меня Фелипе. — Ты не знаешь, где сейчас твой хозяин?

— Нынче утром я оставил его у дома донны Лизы.

— Тогда ступай и приведи его.

Я заторопился к выходу.

— Беги, мальчик, беги! — раздался мне вослед голос Фелипе.

Дом донны Лизы находился у церкви Сан-Лоренцо. Одетый благодаря стараниям Фелипе в теплую зимнюю куртку, новые штаны и крепкие башмаки, я выбежал из дворца, промчался мимо огромной статуи Давида и через Пьяцца делла Синьория устремился в направлении баптистерия.

Донна Лиза жила со своим мужем, шелкоторговцем Франческо дель Джокондо, на виа делла Стуфа. Он и был тем человеком, который два года назад дал мне несколько монет, первых заработанных мною денег. Дорогу к этому дому я знал очень хорошо, потому что за два года мне приходилось не раз там бывать.