Испанский гамбит - Стивен Хантер

Коммюнике было отпечатано и вывешено на доске объявлений штаба милиции. Оно гласило:

«Наши войска, поддерживая боевой порядок и координируя действия, провели несколько наступательных операций, в ходе которых фашисты были отброшены. Воспользовавшись полученными преимуществами, наши силы нанесли значительный урон противнику, конфисковав из его складов ценное имущество и амуницию. Эта победа является еще одним доказательством того, как пролетариат на службе революции одерживает верх над мятежниками, объединившимися с итало-немецкой группировкой. Захвачена большая группа пленных и получены разведданные особой ценности.

Достигнув намеченных целей, наши войска отступили для закрепления достигнутых успехов».

– Другими словами, – заметил сотрудник агентства «Рейтер», – очередная неразбериха.

– Что меня удивляет, – говорил человек из «Стандарт», – так это быстрота, с которой они провернули эту операцию. Вообще-то, как правило, они не любят шевелиться быстро. Mañana.[55]Неизменно одна и та же mañana.

– Господи, да это же испанцы. Стоит только им сцепиться с соседней Италией – и у вас готов сюжет для комической оперы. В полном масштабе.

Но были журналисты, не принимавшие участия в подобных циничных разговорах. Некоторые помалкивали, потому что являлись новичками на фронте, другие – потому, что были новичками на войне, наконец, третьи – из-за того, что только что прибыли в Испанию. Одним из этих последних был высокого роста немолодой корреспондент голландского газетного синдиката, человек, называвший себя Вер Стиг.

– Следует произносить Вер Стег,[56]– говорил он и уверял, что имя – это его единственное достижение в данной области.

Он внимательно прислушивался ко всему, что говорилось вокруг, и, когда наконец автор бюллетеня, комиссар Стейнбах, приготовился как можно более уклончиво ответить журналистам, Вер Стиг торопливо пробрался в первые ряды.

– Комрад Стейнбах, до нас дошел слух, что колонна Тельмана, входящая в отряд милиции ПСУК, не оказала необходимой поддержки ПОУМ и анархо-синдикалистам в этой атаке, хотя формально эти отряды имеют одно командование, – дал первый залп человек из «Дейли мейл».

– Я должен считать это вопросом, мистер Дженвей, или это ваша собственная трактовка событий? – Единственный здоровый глаз комиссара Стейнбаха окатил репортера ледяным презрением.

– Разумеется, вопросом, комрад Стейнбах. Мой первый вопрос о той помощи, которую в этой атаке оказали милиции коммунисты. Мой второй вопрос…

Стейнбах, остроумие которого было так же широко известно среди журналистов, как и его одноглазость, наслаждался подобными словопрениями. Сейчас он резко прервал журналиста.

– Каждое военное формирование блестяще выполнило свой долг, – заявил он. – Анархисты проявили себя выдающимися бойцами, коммунисты – как настоящие герои, а наша рабочая партия сохраняла крепость кремня. Все они овеяны славой.

Он одарил собравшихся улыбкой.

– Не является ли фактом то обстоятельство, – задал вопрос Сэмпсон из «Таймс», – что ваши силы сейчас находятся на тех же позициях, что и до атаки?

– В наших расположениях произошли определенные изменения, потребовавшиеся для укрепления наших вновь завоеванных позиций.

– Это для укрепления ваших вновь завоеванных позиций вы оставили их?

– Нам всем отлично известно, что ваша газета даст свое изложение событий независимо от истины, комрад Сэмпсон, так, может быть, не стоит останавливаться на этом вопросе? – Комиссар нагло улыбнулся собранию.

– Мы имеем сведения, что бригада Тельмана под руководством комиссара-коммуниста так и не покинула своих позиций, тем самым оставив ваши войска в одиночестве на фашистских брустверах. Можно сказать, обрекла их на гибель.

– Боже мой, кто только распространяет такие подлые слухи? Джентльмены, это, несомненно, дело рук пятой колонны. Это пятая колонна порочит наше дело. В действительности вся операция была пронизана политической солидарностью. Потери не превысили расчетных значений.

– Почему подготовка атаки была проведена так поспешно?

– Подготовка атаки заняла положенное время.

– Комрад Стейнбах, вам, так же как и нам, отлично известно, что подобные операции требуют нескольких недель на подготовку. Эта же атака была запущена через сорок восемь часов. В чем причина такой поспешности?

– Ход атаки протекал нормально.

– Правда ли, что вопрос существования Двадцать девятого дивизиона, как и всей ПОУМ с ее отрядом милиции, был поставлен в зависимость от снятия блокады с Уэски? Поэтому и было оказано такое давление? – задал вопрос Сэмпсон.

– Сложившаяся ситуация имела исключительно военное значение; попрошу не вносить политическую трактовку событий. Политические вопросы вам следует обсуждать в Центральном комитете партии в Барселоне.

– Мы будем допущены на поле боевых действий?

– В свое время.

– Вы эвакуируете пострадавших?

– Это не является необходимым.

– Вводились ли в действие британские вооруженные силы?

– Британский отряд народного ополчения ПОУМ, прошу прощения, Двадцать девятого дивизиона, сыграл выдающуюся и лидирующую роль в проведенной операции. Численность этого отряда не превышала ста человек, но они были гордостью ополчения ПОУМ. Именно они явились ударной силой в этой атаке.

Наконец раздался голос голландского журналиста:

– Среди них были пострадавшие?

Стейнбах минуту помолчал.

– С прискорбием должен сообщить о гибели борца за дело революции, человека исключительного героизма, идеализма и дисциплинированности. Это был великий поэт и ученый. Я говорю о Джулиане Рейнсе, авторе знаменитой поэмы «Ахилл, глупец». Он был убит в ходе нашего наступления на фашистские позиции на подступах к Уэске.

Раздался всеобщий вздох.

– Кроме него среди погибших числится английский писатель Роберт Флорри.

Группа репортеров направилась к траншеям, и Стейнбах при помощи телескопа стал демонстрировать им вражеские позиции и линию атаки.

– Как вы можете видеть, джентльмены, нашим бойцам пришлось в ходе ночной атаки преодолеть этот страшный участок земли. Но они сумели подобраться к врагу на расстояние одного броска незамеченными. Перед вами вражеские укрепления.

– Пониже головы, ребята, – посоветовал корреспондентам рыжеволосый невысокий мужчина, перевязанная нога которого кровоточила. – Если вас заметит Боб-Глазок, то за ваши головы никто не поручится.