Мой ответ - нет - Уилки Коллинз

Сесилия, Франсина, мистер Вайвиль и Мирабель находились в оранжерее. Эмили была оставлена в гостиной вдвоем с Албаном. Он опоздал к раннему поезду из Незервудса и приехал за полчаса до обеда.

Если бы Албан мог упомянуть о безымянном письме, он, может быть, признался бы, что его первым побуждением было уничтожить его и доказать свое доверие к девушке, отказавшись от приглашения мистера Вайвиля. Но как ни старался он забыть содержание письма, оно все до последней строчки оставалось в его памяти. Сначала письмо раздражило его, а потом возбудило в нем ревность. Моррис решил посоветоваться с мисс Лед. Добрая женщина дала ему отпуск до вторника.

— Я нашел человека, который заменит меня в классе, — сказал Албан, — и с радостью воспользовался случаем.

— Я боялась, что оскорбила вас в своем ответе на ваше письмо о мисс Джетро, — призналась Эмили.

Он сознался, что письмо Эмили обмануло его ожидания. Он хотел еще что-то сказать, но вместо этого начал напряженно всматриваться. Посмотрев в ту же сторону, Эмили заметила, что внимание Албана привлечено Мирабелем. Моррис вдруг переменил разговор.

— Как вам пастор?

— Мне он очень нравится, — ответила Эмили без малейшего замешательства. — Мистер Мирабель умный и приятный человек — и совсем не избалован своим успехом. Я уверена, что он понравится и вам.

Албан не успел ответить — в гостиную впорхнула Франсина. Ей не терпелось отыскать признаки результата, произведенного ее вероломством. Албан встал и холодно поклонился.

В оранжерее Сесилия, воспользовавшись тем, что Мирабель отлучился нарвать для нее цветов, обернулась к отцу и спросила его, кто должен вести ее к обеду — мистер Мирабель или мистер Моррис.

— Конечно, мистер Моррис, — ответил ей отец. — Он новый гость и в общественном положении более чем равный нашему пастору. Когда я провожал его в комнату, то спросил, не родственник ли он человеку с той же фамилией — моему бывшему товарищу в университете. Албан Моррис оказался его младшим сыном — замечу, семейство Моррисов сейчас разорилось, но оно занимало высокое положение в свое время.

Мирабель вернулся с цветами, когда доложили об обеде.

— Вы сегодня поведете Эмили, — сказала ему Сесилия, выходя из оранжереи.

Они вошли в гостиную. Албан предложил руку Эмили, чтобы вести ее к обеду.

— Папа отдает вас мне, мистер Моррис, — любезно объяснила Сесилия.

Албан колебался, не поняв намека, пока не вмешался Мирабель:

— Мистер Вайвиль предлагает вам честь вести его дочь в столовую.

Лицо Албана помрачилось, когда щеголеватый пастор подал руку Эмили и последовал за мистером Вайвилем и Франсиной из комнаты. Сесилия посмотрела на своего молчаливого и угрюмого спутника и почти позавидовала ленивой сестре, обедавшей — под прикрытием головной боли — в своей комнате.

Решив, что с Албаном Моррисом следует обращаться осторожно, Мирабель подождал, прежде чем начать разговор. Между супом и рыбой, он сделал интересное признание, сообщенное Эмили по секрету.

— Мне очень нравится ваш друг мистер Моррис, — шепнул он. — У меня первые впечатления решают все. Этот человек возбудил мою симпатию. Хороший он собеседник?

— Я сказала бы да, если бы вас не было, — очень мило ответила Эмили.

Что касается Албана, то джентльменские инстинкты заставили его сдерживать свое раздражение. Желая понравиться, он показал себя в лучшем виде. Кроткая Сесилия простила и забыла сердитый взгляд, испугавший ее. Мистер Вайвиль был в восторге от сына своего старого друга. Эмили втайне гордилась добрым мнением, которое заслужил ее обожатель; а Франсина видела с удовольствием, что ее план сработал. Эти впечатления начали подвергаться неприметной перемене с той минуты, когда Мирабель решил, что теперь пора ему взять перевес. Одно из замечаний, сделанных Албаном, дало Мирабелю возможность начать наступление. Он согласился с этим замечанием, дополнил его, говорил блистательно, поучительно и интересно — и все об этом замечании. Если Албан прерывал собеседника, кроткий пастор покорялся, выжидал минуту — и продолжал. Если Албан не соглашался — скромный мистер Мирабель говорил самым любезным образом: «Может быть, я ошибаюсь» — и поднимал вопрос с точки зрения своего оппонента. Никогда за столом мистера Вайвиля не было такого совершеннейшего христианина; ни одного неприятного слова не вырывалось у преподобного. Чем более Албан сопротивлялся, тем более он терял во всеобщем мнении. Сесилия была разочарована, Эмили огорчена; благоприятное мнение мистера Вайвиля начало колебаться; Франсина сердилась. Когда обед кончился и подан был экипаж, который должен был отвезти пастыря к его стаду, торжество Мирабеля было полное.