Гастролеры и фабрикант - Евгений Сухов

Ноябрь 1888 года

Получение денег для делового человека – всегда большой праздник. А еще это день, когда ты начинаешь верить в собственную значимость. Согласитесь, не каждый человек получает за несколько дней миллионы. Да что там не каждый – единицы! А может, и вовсе один человек. И этот человек – ты! Что сие значит? Это значит, что ты – достоин получать эти миллионы. А еще значит, что ты их стоишь.

Илья Никифорович Феоктистов ехал на извозчике к Долгорукову, исполненный именно таких мыслей. Гордость и уважение к самому себе распирали его грудь. Вот он каков: за одиннадцать дней стал богаче на три с половиной миллиона целковых! Ну, или вот-вот станет. Кто еще способен на такое? Ну, назовите фамилию, имя? То-то же…

Коляска энергично тряслась на булыжной мостовой, но это не мешало думам Ильи Никифоровича. Коли дело так пойдет, то он готов будет поучаствовать и десятью миллионами в предприятии Долгорукова. А то и пятнадцатью! Глядишь, так можно довести свое состояние и до ста миллионов рублей! А это, господа, огромная сумма!

Легкий снежок, сыпавшийся сверху на тент коляски, был жестким и скорее походил на крупу, нежели на пушистые снежинки-звездочки, какими их рисуют дети. Зима наступила, а там и до Рождества рукой подать. И три с половиной миллиона будут лучшим из подарков, который он себе сделает…

А вот и особняк Долгорукова. Интересно, все уже собрались, или он прибудет первым. Не хотелось бы прийти первым: подумают еще, что он боится за свои деньги. Впрочем, какая разница, кто и что подумает? Ведь эти деньги – его, и до них никому более нет никакого дела.

Хозяин встретил Илью Никифоровича в своем кабинете приветливой улыбкой. Всеволод Аркадьевич Долгоруков был в архалуке и походил на доброго волшебника, который вот-вот начнет доставать из рукава золото, яхонты, брильянты и белых лебедей.

– Присаживайтесь, – радушно указал на кресло Сева. – Как доехали?

– Доехал, слава богу, – ответил Феоктистов. – А на улице-то – снежок, знаете ли. Зима наступила!

– Да? – выразил полнейшее удивление Долгоруков. – А я ведь и не выходил сегодня. Сами понимаете – дела!

– Понимаю, – ответил Феоктистов и бросил взгляд на молчащий телеграфный аппарат, делающий кабинет хозяина дома похожим на солидную контору.

– Выпьете? – спросил Долгоруков. – Что вы желаете? – добавил он, давая понять гостю, что любое его желание будет непременно исполнено.

– Н-нет, ничего, – отозвался Илья Никифорович и поерзал в кресле. – А когда… это…

– Раздача слонов? – мягко улыбнулся Всеволод Аркадьевич. – С минуту на минуту должен прибыть курьер, тогда и начнем.

– А если он не прибудет? – вдруг спросил Феоктистов.

– Прибудет, – заверил его Долгоруков и как-то загадочно улыбнулся: – Непременно прибудет.

И, правда, через минуту звякнул входной колокольчик. Всеволод Аркадьевич улыбнулся и вышел. Вернулся он с большим баулом, который приторачивают к задку карет и дорожных колясок и в которых перевозят одежду, посуду и прочий скарб.

– Ну, вот, – улыбнулся Долгоруков, – денежки, можно сказать, и прибыли.

– А где милейший граф и господин Огонь-Догановский? – спросил Феоктистов.

– Его сиятельство граф Давыдовский и ваш приятель, господин Огонь-Догановский, свою долю уже получили и крайне вам признательны, – ответил Сева, ничуть не солгав. Свои пятьсот пятьдесят тысяч они получили еще одиннадцать дней назад, когда мильонщик Феоктистов столь любезно выложил свои два миллиона семьсот пятьдесят тысяч.

– То есть то, что в бауле, – все мое? – ничтоже сумняшеся спросил Феоктистов и потер ладонью о ладонь.

– Да, милейший Илья Никифорович, – широко улыбнулся Долгоруков. – То, что в бауле, – все ваше.

Феоктистов поднялся и сделал шаг к баулу. И тут в кабинет ворвались двое мужчин с револьверами в руках.

– Ни с места, вы арестованы, – произнес тот, что был впереди, обращаясь к Долгорукову. Потом он, не сводя взора с Севы, полуобернулся и добавил: – Николай Людвигович, возьмите баул.

– А вы кто, собственно, будете? – спросил Феоктистов, пристально всматриваясь в лицо второго мужчины. Кажется, он его либо где-то видел, либо знал, да забыл.

– Я чиновник особых поручений Департамента полиции полковник Засецкий, – с легкой усмешкой ответил первый из мужчин. – А со мной – помощник казанского полицеймейстера господин Розенштейн. Его-то, господин Феоктистов, вы должны знать.