Ад в тихой обители - Дэвид Дикинсон

Пауэрскорт с изумлением ждал. Неужели певчий Гиллеспи тоже, подобно Артуру Раду, был в долгах? Или его собирались турнуть из хора?

— Видите ли, э-э, дело в том, что… — Декан замялся, словно не решаясь продолжать. Лицо его покраснело. — В общем, Гиллеспи флиртовал с женой одного торговца из соседней деревушки, некой миловидной особой по имени Софи. Недавно он мне рассказал, что супруг его пассии узнал об этом. Гиллеспи вечно доставлял нам всяческое беспокойство.

— Обиженный муж угрожал Гиллеспи? — Инспектор Йейтс оторвал глаза от своего блокнота.

— Не знаю. Вероятно. Прошу простить, но мне надо бежать, открывать совещание, я уже опоздал.

— Лишь два вопроса, — поспешно проговорил Пауэрскорт. — Я не задержу вас, декан, просто мы со старшим инспектором проводим вас до выхода. Имя торговца и какой товар он поставляет?

Все трое быстро шагали больничным коридором, гулко отдавался стук трех пар башмаков.

— Зовут его Фрезер, Джон Фрезер, — на ходу бросил декан.

Теперь инспектор уже знал ответ и на второй вопрос, но все же уточнил:

— А ремесло?

Декан молча шагал, потом почти беззвучно бросил:

— Мясник. Лучший мясник в округе.

— Боже мой! — тихо охнул Пауэрскорт. Представились освежеванные туши на крюках, колода мясника, его ножи — массивные и совсем узкие, длинные и короткие, все острые как бритва, способные разделать и быка, и свинью, и барана, и человека. Лучший местный мясник…

— Жена моя лет пять назад гостила у Фрезеров, — сказал инспектор Йейтс, оставшись вдвоем с Пауэрскортом. — Товар у них отличный. Но надо разобраться, лорд. Может, история Гиллеспи с миссис Фрезер никак не связана с убийством. Я все расследую и дам вам знать.

Пауэрскорт рассеянно смотрел вслед уходящему инспектору. Где правда? Канцлер Юстас умер своей смертью? Его врач и его дворецкий ни в чем не лгали? Певчий Артур Рад был убит из-за долгов? А певчий Эдвард Гиллеспи изрублен обманутым мужем? Лучшим комптонским мясником?

Собираясь взять лошадь, оставленную на привязи у полицейского поста, и вернуться в Ферфилд-парк, Пауэрскорт по пути к станции, возле собора столкнулся с Патриком Батлером, только что вышедшим из углового домика Энн Герберт. Журналист уже знал о характере последнего местного убийства, но, услышав конкретные детали, сморщился от отвращения и помотал головой:

— Все это напечатать невозможно, лорд Пауэрскорт. Пожилых леди просто удар хватит. Я изложу новость гораздо суше и короче.

— Примерно к этому вас, Патрик, и призовет декан. Думаю, он попросит редактора газеты проявить сдержанность.

— Есть проявить сдержанность!

Молодой человек ответил так жизнерадостно, что Пауэрскорт подумал, не свершилось ли смелое и победное предложение руки и сердца. Однако нет.

— Скажу вам одну вещь, лорд Пауэрскорт. Сейчас за чаем у Энн я придумал грандиозный заголовок. Использовать его, конечно, не получится. Но как хорош! Практически — совершенство.

— И что ж это за идеальный заголовок, Патрик?

Рассмеявшись, журналист шепнул на ухо детективу:

— «Удушить, растянуть и разорвать на части»[32].

В усадьбе Пауэрскорта встретили звуки музыки, вернее, музыкального шума. Прозвучала звонко взятая фортепьянная нота, затем ее двойное, довольно фальшивое, вокальное повторение. По-видимому, леди Люси удалось на вечер похитить пару мальчишек их хора, и теперь она их натаскивала. Хотя странно: у певчих превосходный слух. Снова несколько нот на фортепиано.

— Аа-а… — красиво вывел голос Люси.

— Ии-и… — почти верно продолжил второй голосок.

— Уу — у… — совершенно не в тон прогудел третий.

Пауэрскорт вспомнил, что сегодня днем ненадолго должны были приехать дети. Он прислушался. Поющие у фортепиано находились в глубине гостиной.

— Прекрасно, молодцы, — произнесла Люси. — Сейчас попробуем все вместе. — Она сыграла и еще раз повторила начальные такты. — Ну, раз, два, три!

— А-лли-луй-я, — запело домашнее трио. Оливия все-таки чуточку спешила, обгоняя темп генделевской оратории. Томас по-прежнему отчаянно фальшивил. — А-лли-луй-я!

Пауэрскорт открыл дверь и радостно бросился обнять детей. Еще помнилась тоска долгих вечеров в Южной Африке, когда он отдал бы миллионы, чтобы прижать к себе Оливию и Томаса.

— Папочка, мы разучиваем хор, который называется «оратория», — гордо пропищала Оливия.

— И не «хор», а «хорал». Это отрывок из «Мессии» Генделя, — строго поправил Томас.

— На сегодня достаточно, — улыбнулась леди Люси своим маленьким хористам. — Продолжим завтра.

— Мама, а можно нам пойти посмотреть, как ты поешь в церкви? — спросил Томас. — Когда ты будешь на концерте выступать?

— Посмотрим, — ласково ответила леди Люси. — Идите отдыхать.

— А почему «Мессия», папочка? Там что-то месят? — прижалась к отцовской руке Оливия.

— Бывает, — серьезно кивнул отец. — Но вообще это музыкальное произведение немецкого композитора Георга Фридриха Генделя.

— Пора спать, — напомнила леди Люси. — Папа еще зайдет к вам, почитает на ночь сказку.

Было уже десять, когда в гостиной появился и сел подкрепиться чаем с бисквитом усталый Уильям Маккензи. Рапорт его, по обыкновению, излагался кодированным языком, непостижимым для врага.

— Первое появление объекта зафиксировано на железнодорожной станции, — начал он («объектом», как расшифровал Пауэрскорт, именовался архидиакон), — где им был взят билет первого класса на поезд, отправлявшийся в семь тридцать пять. В продолжение рейса объект изучал газеты, которые имелись в его большом саквояже. Особое замечание, лорд: саквояж у него гораздо больше тех, что берут в краткие деловые поездки. Такой саквояж, будто бы он собрался ехать далеко.

Раскрыв свою миниатюрную книжечку, Маккензи сверился с записью:

— Проезд от Комптона до Колфорпа занял один час двадцать минут. В Колфорпе объект вышел и пятнадцать минут ждал пригородного поезда маршрутом Данфорп — Пейнтон-Магна — Эдлбери. Во время ожидания объект заказал в станционном буфете чашку индийского чая и два тоста с повидлом.

Пауэрскорт, слушая, в очередной раз поражался секретам слежки Маккензи. Умение видеть сквозь стены? Становиться невидимкой?

— Не доехав до конечного пункта, в девять пятьдесят пять объект сошел на станции Пейнтон-Магна и тут же сел в стоявший возле платформы экипаж. Стало быть, сэр, кто-то уж ждал его, зная часы прибытия этих редких и не особо, скажу я вам, надежных пригородных поездов. На несколько минут я потерял объект из вида. К счастью, подъехал кеб с лихим молодым кучером, который сказал, что не раз возил приезжего в рясе и знает, куда тот ездит. В конце деревни мы их нагнали.