Коралловый браслет - Анна Малышева

– Не знал и даже не особо разглядывал, когда увидел. Да он к таким вещам равнодушен, даром что художник. Вот Зоя завелась с пол-оборота, она думала, что ячейку обокрали.

– Почему?

– Не имело смысла платить такие деньги за аренду, браслет того не стоил.

– Значит, она также решила, что этот подарок никакой ценности не имеет?

Маша кивнула. Илья помолчал, что-то обдумывая, потом раздраженно тряхнул головой, отбрасывая падающие ему на глаза подсыхающие волосы.

– Ничего вообще, все так обычно! Вот с подвеской – сразу начинается другая история. Окно разбили, подкинули анонимно, ни записки, ничего. Когда разбили-то? Ты была дома?

– Ночью, я спала, проснулась от звона стекла.

– В окно не выглянула? Человека, машины какой-нибудь не заметила? – допытывался Илья, безуспешно вытряхивая из пачки погнувшуюся сигарету. – Может, у кого-то из соседей окно зажглось? Может, они видели?

– Нет, нет, а вот что я тогда подумала… – Девушка говорила медленно, припоминая события ночи, которая казалась ей сейчас такой далекой. – Я увидела собаку, живет у нас во дворе такой пес, Бобка… Матерый, здоровенный, к чужим относится очень неприветливо. Меня успокоило, что он спокойно бежал к помойке. Если бы кто-то все еще был у меня под окнами, он бы уже весь двор перебудил. И если бы кто-то убегал – тоже! А он даже не лаял.

– А когда разбивали окно, собачий лай слышала? – тут же заинтересовался Илья, вытащив наконец сигарету. – Должен же он был лаять!

– Да… Но кажется, не лаял. – Маша впервые задумалась об этом странном обстоятельстве и тут же попыталась найти объяснение: – Может, он отбегал куда-то? Потому и был такой спокойный. Просто ничего не понял, не заметил.

– Знаешь, собаки, как правило, очень многое понимают и замечают, – задумчиво проговорил Илья, чиркая зажигалкой. – И Бобку этого вашего я видел, он скалился на меня. Издали, правда. Выглядит впечатляюще. А если окно бил кто-то свой? Кого он знает?

– Кто – свой? – нахмурилась девушка. – У меня таких своих нет.

– А я тебе навскидку человек десять назову, – возразил мужчина. – Андрей, его невеста, твоя подруга Анжела, ее супруг, ее дети, твой папа…

– Папа-то при чем? – всплеснула руками Маша. – Мы с ним тринадцать лет не виделись, собака его не знает!

– А сколько псу лет, кстати?

– Ой, четыре-пять… Он откуда-то приблудился, не знаю.

– Хорошо, твоего отца исключим по этому признаку, – согласился Илья. – Но остальные все подходят. Плюс все твои соседи, к сожалению. Получается, у нас опять ничего. Остается одна ниточка – паршивец, который сорвал с Анжелы браслет. Он бы нас вывел на заказчика, но тот подстраховался. И я за эту ниточку тянуть не могу, там уже не моя область. Попытаюсь держаться в курсе, конечно, но…

«Амелькин будет в восторге!» – подумала Маша, сдержанно кивая. Она боялась выдать свою осведомленность, помня совет Риты – ни в коем случае не ворошить прошлое.

– Одно меня смущает в этом деле, и очень сильно, – пробормотал Илья, будто разговаривая сам с собой. – Убийца не забрал браслет. Оставил его в кармане у парня, будто что-то малоценное. Пусть даже не за ним охотились, но это же след? Кто бы на тебя вышел в связи с этим трупом, если бы не браслет?

– Скажи, какова вероятность, что следователь найдет заказчика? – прямо спросила девушка, внутренне содрогаясь, так как перед ней вдруг снова возникло залитое кровью мертвое лицо. Тот человек произвел на нее впечатление большой физической силы и большой жестокости, и сама мысль, что кто-то хладнокровно и нагло его застрелил, в нескольких шагах от оживленной улицы, пугала ее до оцепенения.

– Никакой, – тут же ответил Илья, отчего-то начиная улыбаться. – Но знаешь, с тех пор, как ты связалась со мной, шансы этого заказчика добраться до тебя тоже близки к нулю.

– И чудесно! – перевела дух она.

– Да, с одной стороны, но с другой… Дело встало. Бесконечные рокировки снижают темп игры, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Нельзя бесконечно прятаться за чужой спиной, – прошептала Маша. – А что ты предлагаешь?

– Идем спать. – Он погасил окурок в переполненной пепельнице и еще шире открыл створку окна.

Голоса, звучавшие далеко внизу, во дворе, давно стихли, и слышалась только одна гитара. Запозднившийся одинокий музыкант продолжал с маниакальным упорством повторять одно и то же – начало знаменитой мелодии «Deep Purple», снова и снова, будто лунатик, пробующий открыть запертую дверь. В этих звуках было что-то невыносимо грустное и отчаянное, и Маше стало так холодно и жутко, словно это она сама стояла среди ночи в темном дворе, водя окоченевшими пальцами по струнам.

Маша первая скользнула в холодную постель и съежилась под одеялом, давя зубами нахлынувшую дрожь. Илья зажег ночник, погасил верхний свет и, присев на край постели, принялся перебирать компакт-диски, кучей лежавшие на столике в изголовье.

– У меня есть одна идея… – будто нехотя признался он, покосившись на девушку, молча следившую за ним. – Не знаю, правда, как ты отнесешься. Мог бы и не предупреждать, но, боюсь, ты мне этого не простишь.

– Да что такое? – встревожилась она, приподнимаясь на локте.

– Один старый прием… Довольно рискованный. – Илья нашел наконец какой-то диск и вставил его в музыкальный центр, мгновенно оживший и приветственно замигавший огнями дисплея. – Не могу засыпать без музыки.

Услышав начало той самой песни, которой мучил ее неизвестный музыкант, девушка невольно улыбнулась, хотя на душе у нее становилось все тревожней. Илья убавил звук, так что гитара сделалась чуть слышна, и подмигнул:

– Клин клином, а то у меня в голове все равно крутится эта песня. В общем, Маш, чтобы развязать ситуацию, я решил ловить на живца.

– Боже мой! – Девушка тут же перестала улыбаться. – Живец – это я?!

– Ты и твой брелок, конечно – Илья забрался в постель и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Вид у него стал неожиданно мечтательный, будто он думал о чем-то очень заманчивом. – Браслет-то у Амелькина.

– Значит, хочешь меня подставить? – Девушка села, ошеломленно разглядывая в полумраке лицо Ильи. Он улыбался, и это потрясло ее больше всего. – Чтобы убийца на меня вышел сам? Но меня ведь тоже могут убить!

– А я на что? Я не дам! Ложись! – Он положил было ладонь ей на голое плечо, но Маша резко стряхнула его руку:

– Не дашь?! Много на себя берешь! У него пистолет, подкараулит на улице, выстрелит в спину, и пока ты будешь крутить головой, я умру, а он сбежит!

– Ой, какая богатая фантазия! – фыркнул уязвленный мужчина. – Запомни, он не хотел тебя убивать! Ему нужно было только твое имущество!

– Ну, предположим, – все еще сердито согласилась девушка. – И все равно, ты не можешь влезть ему в голову и узнать его мысли. Не хотел убивать, а теперь вдруг передумал. И ты так просто мной пожертвуешь?