Тени в масках - Лина Баркли

— Она работает здесь медсестрой.

— Что они сделали с моей девочкой? — не унималась Нэнси.

Рита покачала головой.

— Не знаю, мне было так тошно…

— Но ты понимаешь, что они подменили моего ребенка твоим? Это тебе известно! Иначе ты не пришла бы к нему на могилу!

— Это я уже потом узнала. Она говорила: забудь про все, не ходи туда. Но разве так можно? Я должна была навестить его. Всего один раз!

— Кто принимал у тебя роды? — спросил Сэм.

— Я не видела их лиц. На них были такие ужасные маски! Но Анита сказала, что так нужно, мне ни к чему знать лишнее. Деньги я не верну. Я их уже потратила.

— Сколько они тебе заплатили?

— Две тысячи, — не без гордости призналась она.

— Тебе не придется их возвращать, — заверил ее Сэм. — Лучше скажи, зачем ты сюда пришла?

— Я часто здесь бываю. Как выдастся свободная минутка, захожу сюда. Анита сказала, на кладбище мне нельзя. Вот я и иду сюда. Вспоминаю своего мальчика.

На окраине гулял ветер. Вокруг не было многоэтажных домов, и ничто не могло уберечь Сэма и Нэнси от его безжалостных порывов. С тех пор как Кен Оскальски совершил убийство и затем покончил с собой, прошло двадцать лет. Его мать давно уже не живет в прежнем квартале. Вскоре после этих событий она переехала на окраину, в одну из лачуг, ютившихся по соседству с заброшенной заправочной станцией и старым мотелем.

Из телефонной книги они узнали номер ее дома. Тот же номер они увидели на кособоком фургончике, в котором лет сто назад колесили по стране циркачи.

— Неужели она живет в фургоне? — воскликнула Нэнси.

— Похоже на то. Смотри, на почтовом ящике ее имя.

Сэм постучал. Дверь открыла сама Анита Оскальски. На ее лице не появилось ни малейших признаков удивления.

— Меня зовут Сзм…

— Я знаю.

У нее был хриплый голос. На вид ей можно было дать все восемьдесят, хотя на самом деле вряд ли было больше шестидесяти. Звериная маска пришлась бы ей очень кстати. В компании других чудовищ с картины Нэнси она выглядела бы на месте.

— Меня привела сюда история, которую рассказала Рита Престон.

Анита кивнула. Она и это уже знает. А может, так только кажется: на ее лице застыло отрешенное выражение.

Ей было все равно, кто к ней пришел и зачем, было безразлично, где жить: в старом доме или в фургончике-развалюхе. Жизнь давно ей осточертела.

Ее проблемы начались задолго до убийства Маргарет Донован. Отец Кена любил выпить, бил жену, а в один прекрасный день куда-то ушел, да так и не вернулся.

— Если бы не она, ты сюда не приперся бы, — хрипло заметила Анита, пропуская их внутрь.

В фургончике было темно и сыро. В углу топилась печка, но толку от нее было мало. На столе Сэм заметил бутылку дешевого виски. Рядом стоял грязный стакан.

— Познакомьтесь. Это Нэнси Баркер.

Анита безразлично взглянула на нее и тут же отвернулась. Если это имя и было ей знакомо, она не подала виду.

Она указала им на хлипкую кровать, стоявшую у стены, но Сэм и Нэнси не рискнули на нее сесть. Сама Анита пристроилась на колченогом стуле у печки, ссутулилась и зябко погрела руки над огнем.

— Рита рассказала, как вам удалось заполучить ее ребенка.

Анита молчала. Может, она и слышала его слова, но они не дошли до нее. Она сидела, грела руки и смотрела на поленья, потрескивающие в печи, погруженная в свои мысли.

— Мне нужно знать, что стало с другим ребенком, с тем, который родился у Нэнси, — продолжил Сэм. — Те, кто принимал роды, причастны к убийству моей матери. И к убийству вашего сына. Не думаю, что он покончил с собой. Правда, об этом вам, скорее всего, известно больше, чем мне.

Анита не шевелилась. Она ничего не сказала, даже не посмотрела в его сторону. Видно, ей уже давно было безразлично, виновен ли ее сын в убийстве и почему он свел счеты с жизнью.

— Черт возьми, Анита, не сидите вы так! Эти люди украли ребенка. Моего ребенка!

Ее голова медленно повернулась. Она уставилась на Сэма мутными глазами.

— Твоего… ребенка? — едва ворочая языком, произнесла она.

Господи, да она совсем пьяна!

— Ради Бога, помогите нам, миссис Оскальски, — взмолилась Нэнси. — Мне сказали, что мой ребенок родился мертвым. Но я знаю, что это не так. У меня родилась девочка, дочка. Что с ней стало? — Ее голос задрожал. Она едва могла справиться с рыданиями. — Мы готовы на все, лишь бы вернуть нашу малышку!

Анита неотрывно смотрела на Нэнси. Сэму показалось, что в ее глазах появились слезы.

— Не знаю, куда деваются младенцы.

— А кто знает? — спросил Сэм.

Ее голова опустилась на грудь, она снова затихла.

— Анита, не заставляйте меня вызывать полицию!

— Полиция вам не поможет, — вымолвила она. — История повторяется… Я была в палате, когда родились вы, ты и твоя сестра Синди… Это навело его на мысль.

— Кого? Нельсона?

Анита кивнула. Слезы текли по ее щекам, но она этого даже не замечала.

— Мне известно, что вы с моей матерью участвовали в секретном проекте. Проект 92А.

— Проект 92А… — повторила Анита словно во сне. — Он будет жить вечно… Проект дарует ему вечную жизнь… — Она осклабилась. — А ты, верно, решил, что его уже нет.

Она не соображает, что несет. Последствия алкоголизма: Анита просто помешалась.

Нэнси села на корточки и приподняла ей голову.

— Расскажите мне, что стало с моей девочкой. Умоляю вас!

Анита попыталась покачать головой, но у нее ничего не вышло: голова бессильно свесилась на грудь.

— Сэм, она что-то выпила!

Нэнси бросилась к бутылке виски. По полу покатился какой-то пузырек. Она выхватила у него из кармана сотовый телефон и принялась звонить в «скорую помощь», но Сэм понимал, что медики приедут слишком поздно.

— Анита, ради всего святого, где моя девочка? — закричал Сэм.

Она его уже не слышала, лишь смотрела на него выпученными глазами и шевелила губами, но вместо слов выходили какие-то бессвязные звуки. Он с отчаянием вслушивался в предсмертные хрипы старой пьяницы. От услышанного волосы встали у него дыбом. Сэм наклонился, чтобы получше разобрать слова, но было слишком поздно. Он увидел, что Анита Оскальски умерла.

— «Скорая» уже едет, — сказала Нэнси. — Гляди, на пузырьке сегодняшняя дата. Она проглотила все таблетки.

— Ей уже не понадобится «скорая». Все кончено.

— Нет! Только не это! — воскликнула Нэнси. — С ней погибла наша последняя надежда найти малышку.