Дай мне руку, тьма - Деннис Лихэйн

Все осложнялось тем, что за все время нашего долголетнего знакомства я лишь второй раз не мог быть при ней по первому же требованию. Дело в том, что в июле я встретил Грейс Коул, и мы с ней проводили все дни и ночи, иногда полностью выходные, и вообще любую свободную минуту. Иногда я был задействован в качестве сиделки дочурки Грейс по имени Мэй, поэтому был вне пределов досягаемости для моей напарницы, за исключением случаев острой необходимости. Никто из нас не ожидал такого поворота дела, и однажды Энджи сказала:

— Легче увидеть темнокожего в фильме Вуди Аллена, чем поверить, что у Патрика с кем-то серьезные отношения.

Она поймала мой взгляд, открыла глаза и посмотрела на меня с легкой улыбкой, играющей на губах.

— Опять беспокоишься обо мне, Кензи?

Моя напарница все же психопатка.

— Просто оцениваю, Дженнаро. Наглый сексизм, не больше.

— Знаю я тебя, Патрик. — Покинув окно, она вернулась на свое место. — Ты все еще играешь в старшего брата.

— И?

— И, — сказала она, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке, — пора бы тебе прекратить.

Я убрал прядь волос с ее глаза как раз в тот момент, когда зажегся зеленый огонек светофора.

— Нет, — сказал я.

Мы оставались в ее доме ровно столько, сколько ей требовалось, чтобы переодеться в короткие, обрезанные джинсовые шорты, а мне — достать из холодильника пару бутылок «Роллинг Рок». Затем мы уселись на заднем крыльце, прислушиваясь к хрусту и треску накрахмаленного соседского белья на ветру и наслаждаясь хорошим деньком.

Энджи облокотилась на локти, вытянув перед собой ноги.

— Итак, на нас неожиданно свалилось дело.

— Да, — сказал я, глазея на ее гладкие загорелые ноги, пока мой взгляд не дошел до джинсовых шорт. В нашем мире, конечно, не так уж много хорошего, но только сумасшедший не согласился бы, что джинсовые шорты — отличное изобретение.

— Есть идея, как подступиться к нему? — спросила Энджи, и затем: — Прекрати разглядывать мои ноги, ты, извращенец. Ты уже практически женат. На данный момент.

Я пожал плечами, отпрянул назад, взглянул на яркое мраморное небо.

— Не уверен. Знаешь, что меня раздражает?

— Помимо музыки в приемных, рекламы и нью-джерсийского акцента?

— Я о нашем деле.

— Выкладывай.

— Почему имя «Мойра Кензи»? То есть, если имя фальшивое, что вполне возможно, то почему именно моя фамилия?

— Существует такое понятие, как совпадение. Возможно, ты слышал. Это когда…

— Так. Еще кое-что.

— Да?

— Кевин Херлихи, кажется, приударял за тобой?

— Ну, нет. В конце концов, мы знаем его уже столько лет!

— И все-таки…

— Как знать? — сказала она. — Мне приходилось встречать много странных, неприятных мужчин в обществе красивых женщин и наоборот.

— Кевин не просто странный. Он садист.

— То же можно сказать о профессиональных боксерах. Но мы всегда видим их с женщинами.

Я пожал плечами.

— Предположим. Но как быть с Кевином?

— И Джеком Раузом, — сказала Энджи.

— Опасные ребята, — сказал я.

— Очень, — согласилась она.

— А кто общается с ними на бытовом уровне?

— Разумеется, не мы, — сказала она.

— Верно, — ответил я, — у нас хватает ума.

— И мы гордимся этим, — сказала она. — Остается только… — Она повернула голову и, бросив украдкой взгляд на солнце, посмотрела на меня. — Хочешь сказать… — проговорила она.

— Да.

— О, Патрик…

— Надо проведать Буббу, — сказал я.

— Думаешь?

Я вздохнул, так как на душе у меня было не очень весело.

— Думаю.

— Черт, — пробормотала Энджи.