Балкон - Миша Беров

25

Не наврала. Спасибо. Я уже пару месяцев преподаю у 10ых классов. Сегодня был интересный урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Не постеснялись указать пальцем на мою якобы предвзятость и якобы сексизм. Я подумаю над своим поведением. Может, есть зерно здравого смысла в их замечаниях. Сейчас заканчиваю проверку тетрадей. Была толстая стопка, но быстро проверяется. Есть оригинальные сочинения – я вчитался так, что даже отключил звук спортивного канала. Покурил на балконе сигарету любимой Марулы. Вкуснятина. Стали постепенно смыкаться веки, я принял душ и лёг в постель спокойный и почти радостный новому дню. Стоит встать пораньше и погладить рубашки. Я же вроде как хочу быть хорошим учителем. Без презентабельности такого не сочтут.

26

Лето. Я проснулся. Съел чашу овсянки. Привел себя в порядок. Захлопнул за собой дверь. Поехал готовить спортсмена к ЕГЭ – зимой время у него будет только на чемпионат России по плаванию.

Осень. 2 урока у 8 класса. Перемена. Поиграли в настольный хоккей с Ромой. 2 урока у 10 класса. Перемена. Разогрел рис с котлетами. 1 урок у 11 класса. Поехал к маме в больницу.

Зима. Второй раз за день иду в школу. Детское собрание. Некоторые родители предъявили претензии к моей требовательности. Боятся, что если потомок не станет плебсом, яблоко далеко покатится. Заботливые родители слишком волновались, спрашивая про успеваемость. Похвально и утомительно.

Весна.

После школы и репетиторства читал учебную литературу. На ужин доел рис с котлетами. Всё стало опять бесцветным, но хотя бы… (-)

27

Сегодня был один не сильно скучный урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Совершенно не стесняются указать пальцем на мою якобы предвзятость и якобы сексизм. Я уже подумал над своим поведением. В их замечаниях – одна молодая острая восприимчивость. Сейчас заканчиваю проверку тетрадей. Толстая стопка проверяется медленно. Есть приличные сочинения – я прочитал их, приглушив звук спортивного канала. Покурил на балконе сигарету зрелой Вирджинии. Терпко. Стали смыкаться веки, я принял душ и лёг в постель уставший и флегматичный. Встану пораньше и поглажу свою серую рубашку, остальные валяются где-то. Я же вроде как учитель. Нельзя прийти в спортивном.

28

Прошел час, второй. Несмотря не утомление, не спалось. В тишине отчётливо звучал безжизненный тик часов. Я открыл окно – на улице было беззвучно. Тучи затянули небо, а фонари уже обесточили. В черной духоте я дошёл до кровати и лёг на другой бок. Часы продолжали мертвенно стучать, отражаясь от стен, которые стали напоминать мне гроб. В душе сделалось невыносимо. Я поднялся с кровати с намерением куда бы то ни было уйти, но ватные ноги превратились в мощи. Страх закричал в моих ушах гомерическим дьявольским голосом, что повторял: «Освободи заложника, освободи заложника, освободи заложника». Внутренний ужас не сходил с губ, склеенных между собой и сковывавших мое дыхание. Плечи и бедра были не в силах двигать неподъемными конечностями. Тело загустевало и коченело в сатанинском мраке, сорбентом поглощавшим свет в моем сердце. Я пытался высвободиться, но каждый новый вдох давался мне труднее и труднее. Услышав последний раз адский зов, я содрогнулся и открыл глаза. Потный лоб поднялся со сложенных на открытой тетради рук. Онемелые пальцы быстро свернули самокрутку, я прошел на балкон, постепенно пришел в себя и вспомнил, что…

29

Сегодня был один унылый урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Совершенно не затыкаются о моей якобы предвзятости и якобы сексизме. Здесь и думать не о чем. В их замечаниях – одно воинствующее невежество и долбоебизм. Сейчас начинаю уже третий раз проверку тетрадей. Толстая стопка почти не проверяется. Есть одно-два не больно убогих сочинения – я пробежал их глазами, но звук спортивного канала и не подумал выключать. Покурил на балконе сигарету Звара. Копченая горечь. Стали смыкаться веки. Было бы не лишним принять душ и лёчь в постель. Но вставать пораньше и гладить ничего не буду – пойду в своей нестиранной серой рубашке. Похуй. Лучше ещё покурю. (.)

30

С красной точки кверху поднимались пышные клубы мги. Махровый халат покрылся мелкими каплями майской изморози. Редко раздавались всплески от проезжавших колёс. Я безразлично стряхивал пепел и следил за редкими прохожими.

– Превратился в хворь. В трансе нарезаешь круги. Но вот ещё год прошёл. Как тебе миссионерство?! Раньше ты ведь себя находил некем меньше миссионера. Или я ошибаюсь?

– О чем ты говоришь?

– Что ж. Не хочешь быть честным с собой, аргументы будут многословней. К примеру, какую ты сигарету куришь за вечер, лишь бы избежать своего злого ступора? Хотя не буду винить тебя. Давай лучше поговорим о хлебе насущном.

– Давай, давай, животное.

– Животное – не животное, а правда за мной. Ты одичал, отшельничаешь, зарос весь. Ишачишь-пахаешь-батрачишь, а ноги в вазелине. Смысл в чем?! В средствах или цели? Насколько жирнее ещё должна быть стопка тетрадей, чтобы ты стал счастливым? Денег нет, жрёшь подножный корм, ходишь одной дорогой. Не жизнь, а альманах неудачника! Ты же давно хотел открыть частную школу, а перед тем накопить кассу и сколотить имя. Пойди на собеседование в 1-ую гимназию, найди жену, возьми на себя греющих обязательств. А ты пускаешь круги, принижая свою компетенцию ложными идеалами – любитель пиздостраданий.

– Да, это уже давно моя визитная карточка.

– Может хватит плавать в стоячей воде?

– Может. Раз ты даже сменил винительный падеж на опекунство.

31

На телефон пришел входящий вызов от мамы.

– Привет, ма.

– Привет. Сына, я немного тут сплоховала. У меня по весне обострение прободной язвы. Быстро распознала криз, не волнуйся. Вызвала скорую…

– Когда?

– Вчера. Мне зашили желудок, скоро выпустят…

– Почему раньше не сообщила? – почему раньше сам не позвонил, а, дурак?

– Не за чем тебя отвлекать. Не переживай, сынок. Прогноз благоприятный. Тут забито отделение – меня скоро домой отпустят. Но можно тебя попросить лекарства купить?!

– Ма. Глупости не говори. Когда надо привести?!

– Завтра. Я переведу тебе деньги. Список кинула в сообщение.

– Какие деньги?! Давай без всяких этих, – поморщился я. – Как самочувствие, мамуль?!

– Рубцом больше, рубцом меньше. Все отлично, – слабым голосом с интонацией напускной задорности продолжала моя старушка.

– До перитонита не дошло?