Последняя миля - Дэвид Бальдаччи

– Нет. У меня этого не было, пока не поиграл в НФЛ.

– Ты добрался до НФЛ? – скептически поглядел на него Марс. – Я думал, ты достиг своего футбольного потолка в колледже.

– Я пробился в основной состав «Кливленд Браунс» и продержался одну игру регулярного сезона.

– Одну игру?! Что случилось, черт возьми?

– Меня уложили на первом ударе. Я дважды умирал на поле. Когда я вышел из комы, мой мозг изменился. Я стал другим человеком.

Не дождавшись от Марса ни слова в ответ, Декер оглянулся и увидел, что тот таращится на него во все глаза.

– Так вот как ты заработал… эту гиперштуку, идеальную память?

Амос кивнул.

– Да брось, ты мне очки втираешь, – выпалил Мелвин.

– Очковтирательство больше не моя епархия, – тряхнул головой Декер, – потому что вкупе с идеальной памятью изменилась и моя личность. Видишь ли, мой мозг управляет и этим. Или определенные области мозга.

– Но случившееся с тобой, должно быть, редкость.

– Чрезвычайная редкость.

– Но с твоим родом занятий – следователь и все такое, – должно быть, очень на руку все помнить.

– Так и есть. Но в остальное время – не очень.

Несколько минут они ехали в молчании.

– А зачем ты мне все это рассказываешь? – наконец спросил Марс. – То есть ты производишь на меня впечатление человека очень замкнутого. И мы отнюдь не добрые приятели или типа того. Мы едва знакомы.

– Я хотел дать тебе понять, что в том, с чем ты столкнулся, нет ни правильных, ни неправильных ответов. Я знаю, что хочу сделать. Я хочу выяснить, что случилось с твоими родителями и кто это подстроил. Но это я. Ты же находишься в радикально иной ситуации, как ты и сказал. Иные приоритеты. А еще я хочу, чтобы ты знал, что я очень хорош в своем деле. Больше я ни на что не гожусь, зато в этом хорош. Так что, если ты поработаешь со мной над этим делом, шансы, что мы докопаемся до самого донышка, довольно велики.

Марс окинул его оценивающим взглядом.

– Знаешь, теперь я тебя припоминаю. По игре то есть. У тебя была безупречная техника, на поле ты все делал совершенно правильно. Блокировал меня, когда я выскочил из бэкфилда, в точности как тренеры это изображают.

– Но скорости-то не научишься, как и ловкости или способности менять направление на лету, да и восприятию поля. А у тебя все это было.

– Схватка была явно неравной, – без лишних эмоций констатировал Марс. – Но сверх того у меня была дополнительная мотивация, потому что для меня это был единственный способ вырваться. Только так и могут вырваться многие парни вроде меня. У тебя имелись и другие возможности.

– И это хорошо, потому что в НФЛ я бы долго не продержался, даже не будь того удара.

– Я хочу выяснить, что с ними случилось. И знаю, что ты можешь помочь мне в этом.

– Значит, ты в деле?

– Ага, пожалуй, так.

– И еще одно, Мелвин.

– Что?

– Порой истина ранит сильней, чем неведение.

– Спасибо, что подождал с этим признанием, пока я не согласился продолжить, – нахмурившись, проговорил Марс.

Потом откинул спинку сиденья, закрыл глаза и погрузился в сон.