Убийца поневоле - Александра Маринина

Дмитрий Сотников разговаривал с Настей неохотно.

– Вы в чем-то подозреваете Владимира Сергеевича? –настороженно спросил он.

– Ни в коем случае, – солгала она, не моргнувглазом. – Дело в том, что Владимир Сергеевич является свидетелем убийства,но по каким-то непонятным мне причинам отказывается дать показания. Мнекажется, что моя настойчивость граничит с жестокостью, и я хочу попытатьсяпонять его характер, чтобы обойтись с генералом как можно более деликатно.Пожалуйста, расскажите мне о его семье.

– Зачем? Почему бы вам не пойти к нему домой и не посмотретьсамой?

– Я не хочу тревожить людей, перенесших такуютрагедию, – сказала она наобум. И попала в цель. Дмитрий сразу смягчился.

– Значит, вы знаете?

– Конечно.

– Елена Викторовна совсем… – Он замялся, не желая обижатьмать Лизы и стараясь подобрать подобающие слова. – Одним словом, она всеэти годы пребывает в глубоком трауре и заставляет всю семью жить под сеньювечной трагедии. Вот, примерно так. Знаете, Андрюшина комната, Андрюшины вещи,рисунки, стихи, фотографии. В таком духе.

– А дочь?

– С Лизой тоже плохо. Она все время болеет, без конца пьеткакие-то таблетки, живет только воспоминаниями о брате. Если хотите знать моемнение, они генерала совсем задавили. Он же нормальный мужик с нормальнойпсихикой, представляете, каково ему в этом царстве слез и причитаний?

– Вы хорошо знаете Владимира Сергеевича?

– Не очень. Вот Лизу я знаю много лет.

– У вас близкие отношения?

Сотников посмотрел на Настю с упреком и недоумением.

– Какое это имеет значение?

– Никакого. Я просто спросила. Она вас любит?

– Наверное.

– А вы?

– Анастасия Павловна, вы пришли говорить о ее отце, а не онаших с ней отношениях. Я прав?

– Разумеется, вы правы. Но коль вы знаете ее отца не оченьхорошо, то, может быть, ваш рассказ о Лизе поможет мне понять его характер.

– Лиза… Ну, она полностью попала под влияние матери. Ходитна кладбище каждую неделю и готова на полном серьезе обсуждать вопрос о том,понравились ли Андрюше цветы, которые она ему принесла.

– А что, Елена Викторовна верит в бессмертие души?

– Еще как верит! И в церковь ходит, да еще и Лизузаставляет. Даже крещение приняла. Лиза рассказывала, что теперь у матери одинсвет в окошке – ее крестная. Незыблемый авторитет.

Они проговорили целый час. За это время Насте удалосьсоставить некоторое представление о той обстановке, в которой жил генералВакар, и она еще больше уверилась, что ключ к несговорчивому свидетелю надоискать именно здесь.

Расставшись с Сотниковым, она связалась с Бокром ирассказала ему про церковь, которую посещала Елена Вакар.

– Там крутится некая тетя Люба, крестная мать Елены.Посмотрите, что это за человек. Мне бы надо с ней поговорить.

– У нас тоже есть новости, – сообщил Бокр. –Резников зашевелился, вечером сообщу подробнее.

Ближе к концу дня Настю вызвал Гордеев. Он был злой икрасный.

– Ты маленькая паршивка, – изрек он, едва увидев Настюна пороге своего кабинета. – Какого лешего ты мне не сказала, что Резниковбыл связан с оборонными объектами? Я начал наводить о нем справки, а мне вответ показали большую красивую фигу, да еще и пытались из меня информациювытрясти.

– Я не знала, – растерялась Настя. – Честноеслово, я не знала. У меня таких сведений не было.

– Плохо, что не было. Куда твои хваленые бандиты глядели?Теперь того и жди явятся наши доблестные контрразведчики и заберут себе весьматериал, в том числе и убийство Малушкина. А ведь ты его, как я понимаю, почтираскрыла. Опять все лавры им достанутся, а нам – пенделя под задницу. Черт, зналбы, ни за что бы не сунулся проверять твоего Резникова.