Последние ритуалы - Ирса Сигурдардоттир

— Нет. Я этого не делал.

— Можно взглянуть на твою руку чуть повыше? — спросила Тора, вспомнив, как Хюги рассказывал о сожалениях Дори из-за сделанной татуировки.

— Зачем? — Юноша откинулся на спинку дивана.

— Нам так хочется, — сказал Маттиас, сдвигаясь к краю своего стула, хотя понятия не имел, зачем это нужно Торе. — Будь паинькой и закатай рукав по просьбе дамы. — Он угрожающе склонился к дивану. Дори вжался в сиденье и, наконец, не выдержал.

— Нате!.. — крикнул он, с силой ткнул сигаретой в пепельницу и, сверкая глазами, закатал рукава.

Тора подалась вперед.

— «Дерьмо»? — прочитала она на правой руке юноши, сразу над запястьем.

— И что? — Халлдор опустил рукав.

— Да ничего, — сказала Тора. — Просто у того, кто делал Гаральду операцию, была такая же татуировка. — Она усмехнулась и спросила: — А зачем ты это себе наколол?

— Не важно, — медленно произнес Дори. Он запустил пальцы в волосы и зажмурился. — О’кей! Язык ему разрезал я. У Хюги дома. Гаральд меня все время упрашивал, вот и уболтал в конце концов. Вы же понимаете, я не мог ему бесконечно отказывать. Пришлось на время позаимствовать из больницы инструменты, а обезболивающее я стащил. Никто не заметил. Хюги мне ассистировал. Это было довольно противно, но получилось неплохо.

«Да уж», — подумала Тора.

— Интересно, в больнице обрадуются, если узнают, что ты украл медикаменты?

— Куда там… — ответил Дори. — Поэтому я и не афишировал свою роль. Не хочу, чтобы меня считали фриком. Мне это может навредить в учебе.

Маттиас покачал головой, а потом неожиданно сменил тему.

— Я бы хотел спросить тебя кое о чем, что звучит довольно странно, — а может, для тебя и не странно и ты с этим сталкивался… — После короткой паузы, поймав тревожный взгляд Дори, Маттиас продолжил: — Ты знал, что Гаральд практиковал сексуальное самоудушение, чтобы усилить удовольствие?

Лицо Дори стало пунцовым.

— Я не хочу это обсуждать, — резко возразил он.

— Почему? — спросил Маттиас. — А вдруг именно это стало причиной его смерти?

Колени Халлдора запрыгали вверх-вниз, ботинки выбивали дробь на сверкающем паркете.

— Гаральд не так умер, — прошептал он.

— Откуда такая уверенность? — подхватила Тора.

Дори молчал. Тора и Маттиас смотрели на него и ждали. Наконец юноша сдался и со вздохом произнес:

— Черт его знает, какое это ко всему имеет отношение, но да, Гаральд подобными вещами время от времени занимался.

— Откуда ты это знаешь? — резко спросил Маттиас.

Халлдор замер и отвел глаза.

— Он сам сказал. Предлагал мне попробовать.

— Ты пробовал? — спросила Тора.

— Нет, — твердо ответил он, и Тора ему поверила. — Я, конечно, вытворял всякое, но такой безумной дури еще не видел.

— Видел? — повторил Маттиас.

Дори покраснел еще сильнее.

— Ну, не то чтобы видел, я не это имел в виду… — Он уставился в пол. — Дело было здесь, нынешней осенью. Мы круто потусили, а потом я вырубился на этом самом диване и проснулся среди ночи от звука, будто кто-то громко хрипит. — Он взглянул на Маттиаса. — Не знаю, что меня привело в чувство, потому что обычно, если я отрубаюсь, то хоть из пушек пали. А тут я очнулся и пошел на звук… Гаральд был уже в агонии. — Халлдора передернуло при этом воспоминании. — Он привязал конец ремня к батарее, а петлю затянул на шее — крепко! Я его еле высвободил, сделал ему искусственное дыхание и с большим трудом привел в чувство.

— Может, он пытался покончить с собой? — спросила Тора.

— Нет, — покачал головой Дори. — Давайте я не буду подробно описывать, что именно он в это время делал и в каком виде я его нашел?

Теперь покраснела Тора. Дори это заметил, у него улучшилось настроение, и он бодро продолжил:

— Потом я это обсуждал с Гаральдом, и он откровенно рассказал, чем занимался. Он даже предложил мне попробовать, говорил, что это просто улет. При этом он полностью осознавал, что подвергался опасности, и в тот раз был напуган до смерти.

— Значит, он не прекратил этим заниматься после такого потрясения? — спросил Маттиас.

— По-моему, нет, — ответил Дори. — Трудно, конечно, сказать наверняка — он здорово тогда струхнул.

— Ты помнишь, когда это случилось? — поинтересовался Маттиас.

— В ночь на одиннадцатое сентября.

Маттиас задумчиво кивнул, посмотрел на Тору и сказал по-немецки:

— Через несколько дней он слетал в Германию и изменил завещание.

Тора тоже кивнула, согласившись с его догадкой, что сидящий перед ней молодой человек — тот самый исландец, на которого намекал юрист семьи Гунтлиб. Он спас Гаральду жизнь, и друг решил его отблагодарить, завещав ему часть своих капиталов.

— Между прочим, я понимаю немецкий, — хитро усмехнулся Дори.

Маттиаса это не смутило, ему было чем ответить.

— Хюги рассказал, что Гаральд тебя унижал перед остальными, все время высмеивал. Тебя это задевало?

Дори фыркнул.

— Хюги гонит. Ежу понятно, что Гаральд был не такой, как все. Он мог надо мной поприкалываться, так он и был прикольщик. На самом деле ко мне он относился нормально, особенно когда мы с ним бывали наедине. А при других мог повести себя как говнюк. Я все это пропускал, спросите у того же Хюги. И кстати, Гаральд потом всегда извинялся. Так что мне было по фигу, просто доставало, пока длилось.

Тора прекрасно улавливала, что кроется за его бравадой, — для этого не требовалось особой проницательности. Понятно, что в действительности Халлдор с трудом выносил такое к себе отношение.

— А чем ты помогал Гаральду в его исследованиях? — спросила она. — Что конкретно для него делал?

Дори ответил мгновенно, радуясь, что сменили тему.

— Да ничего особенного — переводил ему разные тексты, изредка помогал их получить. Он хватался то за одно, то за другое. Мне казалось, что без всякой связи, но я не историк, откуда мне знать. Я, допустим, читаю ему какой-нибудь отрывок, который перевел, а он вдруг обрывает меня на середине и просит почитать что-нибудь из другого текста.

— Можешь назвать работы или статьи, которыми он интересовался? — не отставал Маттиас.

— Ну, всего не перечислишь. Поначалу я в основном переводил отрывки из докторской диссертации Оулины Торвардардоттир, посвященной времени, когда в Исландии еще сжигали ведьм, потом он заинтересовался Скаульхольтом — из-за какой-то древней колдовской рукописи, которую нашли в тамошней школе. Однажды он долго мучил меня, заставляя сравнивать исландский перевод «Молота ведьм» с немецким оригиналом. Как-то приволок старинное письмо на датском — тут я не особо силен, но примерно смог перевести.