Игра в бары - Рекс Стаут

Не знаю, кому могла прийти в голову мысль ехать к Вульфу в полном составе после того, как все собрались в десятом полицейском участке, но кавалькада получилась весьма внушительная: два лимузина Скиннера и Боуэна и четыре полицейских седана.

Я сидел в машине Скиннера. По моему совету он возглавлял процессию. Я подумал, что первым все же следует войти мне и, переступив порог, сразу же взять на себя обязанности хозяина. Но все оказалось спланировано совершенно по-другому.

Когда мы подъехали к дому, дверь нам открыл не Фриц, а Сол Пензер. Он приветствовал меня как одного из гостей, предложив принять шляпу. Он мог, конечно, и подшутить надо мной, что частенько делал, но не в присутствии же комиссара полиции и сопровождавших его людей. Вне всякого сомнения, это было выдумкой Вульфа. Поэтому я спокойно ответил:

– Спасибо, сынок, – и вручил ему шляпу.

– Не стоит благодарности, господин офицер, – галантно произнес Сол.

Вульф и Фриц, очевидно не без помощи Сола, справились со всеми приготовлениями вполне успешно.

Кресла стояли на тех же местах, что и в четверг, а портативный бар уже был готов к услугам. Правда, обстановка все же была несколько нарушена, когда Пэрли Стеббинс внес с одним из полицейских магнитофон и установил его. Поскольку меня принимали как гостя, я прошел к своему письменному столу и сел там, где сидел во время прошлой встречи.

Остальные также расположились на своих местах.

Ближе всех ко мне находилась Виола Дьюди, потом Оливер Питкин, Джей Брукер и Бернар Квест, а Перри Холмер устроился в красном кожаном кресле. Кушетка находилась справа от меня, за спиной, и не была занята, так как в четверг на ней сидела Сара Джеффи.

В кресле возле кушетки уселся Эрик Хаф, а за ним адвокаты Ирби и Паркер. Эндрю Фомоз оказался в одиночестве, у книжных полок.

Добавочные кресла были расставлены вдоль стены по другую сторону от подозреваемых, у стола Вульфа, и предназначались для публики.

Сол Пензер стоял лицом к гостям. В его наружности, как я уже заметил ранее, не было ничего примечательного. Он был невысок ростом, нос и уши явно велики, а плечи слишком покаты. Он первым взял слово:

– Я полагаю, что именно так и сидели все в четверг вечером, когда вошел мистер Вульф. Может быть, кто-нибудь меня поправит?

Все промолчали, и он продолжал:

– Я сяду на кушетку, где сидела миссис Джеффи. Меня здесь не было, но меня подробнейшим образом проинструктировали. Если же я сделаю что-нибудь не так, пусть меня поправят. Арчи, ты не позвонишь мистеру Вульфу, как это сделал в четверг?

Он прошел к кушетке, а я – к столу Вульфа; дал один длинный и два коротких звонка, после чего вернулся на свое место. Вошел Вульф. Теперь из-за расположившихся у стены зрителей он не мог идти тем же путем, и ему пришлось пробираться между подозреваемыми. Остановившись около своего кресла, он, несколько помедлив, оглядел собравшихся.

– Вам, кажется, не очень-то удобно, джентльмены, – пробурчал он.

Все заверили его, что не испытывают никаких неудобств, и он сел. Я прекрасно разбирался во всех его взглядах и понял, что патрон собирается подцепить кого-то на свой крючок или хотя бы попытаться это сделать.

Вульф обратился к районному прокурору:

– Я полагаю, мистер Боуэн, эти люди знают, зачем вы их сюда привели?

– Да, им подробно все объяснили, и они согласились нам помочь. Мистер Холмер, мистер Паркер и мистер Ирби сделали некоторые оговорки относительно использования магнитофона, подав об этом соответствующие заявления. Вы хотите их видеть?

– Нет, насколько мне известно, у мистера Паркера уже нет возражений. Мы можем приступить?

– Прошу вас.

Вульф повернулся:

– Мисс Дьюди и вы, джентльмены, понимаете, что цель этого собрания – воспроизвести события прошлого четверга. Как только я вошел в комнату, Гудвин представил мне мисс Дьюди и господ Брукера, Квеста и Питкина. Потом я сел. Затем мистер Холмер объявил, что у него имеется заявление, которое он захотел огласить. Я полагаю, что с этого и следует начать. Но раньше я хотел бы сделать несколько замечаний.

Кремер издал при этих словах какой-то неопределенный звук. Он знал Вульфа лучше, чем все остальные, не считая, конечно, меня.

Вульф откинулся на спинку кресла и устроился поудобнее.

– В четверг вечером, – сказал он, – я говорил вам, что меня интересует только убийство Присциллы Идз.

Это остается в силе и сейчас за исключением того, что теперь к нему прибавилось и расследование убийства Сары Джеффи. После того как все вы ушли в тот вечер, я сказал Гудвину, что знаю, кто убил мисс Идз и миссис Фомоз. Мои подозрения основывались на двух фактах: во-первых, на впечатлении, полученном в тот вечер от каждого из вас, во-вторых, на мотивах убийства миссис Фомоз.

Предположение, что нападение на миссис Фомоз было совершено единственно с целью похищения ключей от квартиры мисс Идз, было бы неправильным.

Если бы это было так, преступник мог просто выхватить из ее рук сумочку. В этом городе вырывают тысячи сумочек. Но убийство миссис Фомоз коренным образом отличается от убийства мисс Идз.

Если бы тело Присциллы было обнаружено раньше… а это могло произойти, будь посообразительнее тот детектив, кажется, Ауэрбах, мистер Кремер?

– Да, он самый. – Кремер посмотрел на Вульфа неодобрительно.

– Если бы он понял, почему исчезли ключи у миссис Фомоз, он проник бы в квартиру мисс Идз еще до ее возвращения и обнаружил бы сидевшего в засаде убийцу.

Преступник, конечно, понимал, что подобный вариант возможен, и не убил бы миссис Фомоз, если бы его не побудили к тому серьезные обстоятельства. Полиция, конечно, приняла к сведению эти соображения и, насколько я понимаю, объяснила их тем, что при попытке завладеть сумочкой преступник был опознан. Поэтому он и был вынужден убить миссис Фомоз.