Хранители холода - Чингиз Абдуллаев

Девушка радостно кивнула головой. Маляров повернулся кТимуру.

– Видишь, какая сейчас молодежь? Им только восемнадцать, аони уже готовы в петлю лезть. Это я пошутил, Никита. Ты знаешь, сколько парнейтебя сейчас завидуют. Такую девчину себе отхватил. Самую красивую в нашемдворе.

– Нет, – вдруг сказала она, – это я его отхватила. И никомуне отдам.

– Правильно, – поддержал ее Маляров, – пошли, Тимур, небудем им мешать.

Они продолжили свой подъем. Уже перед своей квартиройМаляров достал ключи и вдруг обернулся к своему другу.

– Наверно, мне тоже не повезло. Все время думал о чемугодно, только не о своих женах. Вот они от меня и уходили. Может, они былиправы. Как ты считаешь?

– Не знаю, – ответил Караев, – я тоже разведен. Время сейчастакое. Людям трудно друг с другом.

– У тебя хотя бы сын есть, наследник, – мрачно заметилСемен, – а я так и проживу бобылем.

Они вошли в квартиру. И в этот момент раздался звонокмобильного телефона Караева. Было уже достаточно поздно, и он удивленно достализ кармана аппарат. Номер позвонившего не высвечивался. Он нахмурился, ему непонравился этот ночной звонок.

– Здравствуйте, – услышал он уже знакомый голос, которыйслышал несколько дней назад, – мы снова хотим с вами встретиться, ТимурАркадьевич. Когда вы можете к нам приехать?

– Это так обязательно? – спросил Караев. – Вы не можетесказать все, что вам нужно, по телефону?

– Увы, не можем. Телефоны плохо работают, да и связь сейчасненадежная. Даже по правительственному могут позвонить совсем не те люди, закоторых они себя выдают, – явно издеваясь, сказал этот глуховатый голос. Ивдруг Тимур понял, кто это может звонить. Словно мгновенное озарение. Илиинтуиция.

– Давид Александрович, зачем эти фокусы? Я ведь прекраснопонимаю, кто мне звонит...

Замешательство было очевидным. Кучуашвили говорил по-русскибез акцента, но гортанность голоса трудно было скрыть. Караев, выросший в Баку,хорошо знал, что ни один грузин, родившийся в Грузии и начавший говорить насвоем родном языке, не мог потом говорить по-русски без акцента. Но если грузинс самого детства говорил по-русски, то в этом случае его акцент не ощущался.Очевидно, Кучуашвили был московским грузином и его акцент не чувствовался. Ногортанность глуховатого голоса проскальзывала.

– Такой умный офицер и не нашей стороне, – вдруг сказалнеизвестно почему Кучуашвили. – Если вы меня узнали, тем лучше. Значит,разговор будет более предметным. Завтра утром за вами заедет машина. В восемьутра. Вы спуститесь вниз и сядете в эту машину. Большой джип «Чероки» сзатемненными стеклами. Они знают, куда вас привезти.

– Почему вы так уверены, что я сяду в эту машину и вообщезахочу к вам приехать?

– Вы приедете, – сказал Давид Александрович, – иначе вашВолодя не сможет вас увидеть.

– Что? – крикнул Тимур. – Что вы сказали?

– Только без истерики, полковник. Завтра утром мы пришлем завами машину. И не беспокойтесь за сына, с ним ничего страшного не произойдет,если вы будете вести себя благоразумно. До свидания.

Кучуашвили положил трубку. Караев прислонился к стене. Семенозабоченно взглянул на него, уже понимая, что произошло нечто невероятное.

– Что случилось? – спросил Маляров.

– Они взяли Володю, – с трудом выдавливая слова, сообщилТимур, – и хотят, чтобы завтра я к ним приехал. Это был сам Кучуашвили. Он саммне позвонил.

– Когда и где ты должен сесть в их машину? – сразупоинтересовался Семен.

– Завтра утром у твоего дома будет стоять их автомобиль.

– Мы устроим засаду, – предложил Маляров, доставая телефон.

– Нет, – твердо сказал Караев, – все уже закончилось. Онинас переиграли, Семен. По всем статьям. И завтра я поеду к ним один. Извинименя, но речь идет о моем сыне.

– Ты не вернешься, – сказал Маляров, – они тебя уже неотпустят. Ты слишком много узнал.

– Мне уже все равно. Зато отпустят Володю. – Он прошел вкомнату и буквально свалился на диван. И в очередной раз вспомнил, что ужебольше недели не разговаривал с сыном.