Наивная смерть - Нора Робертс

У Мерси были розовые волосы, сколотые на макушке заколками в виде бабочек, а из-под левой брови как будто вылетала целая стайка крошечных отпрысков этих бабочек.

Это сбивало Еву с толку.

– Вам надо познакомиться с продюсером, с режиссером, с оператором, а потом мы пойдем прямо в гримерную и в гардеробную. Могу принести вам все, что попросите. На все время шоу я в вашем полном распоряжении: кофе, чай, вода – у нас есть с газом и без газа, – лимонад, все, что угодно. Надин говорит, вы любите кофе. Сейчас заглянем к режиссеру. Это быстро.

– Я не хочу…

Но ее чуть ли не силой втолкнули в кабинет, ей пожали руку, затем загнали в другой кабинет, где состоялся новый обряд рукопожатия.

Воздух так и вибрировал. У Евы даже голова разболелась.

Продолжая тявкать, как померанский шпиц, накушавшийся «Зевса», Мерси втащила Еву в гримерную. Здесь ярко подсвеченные зеркала сияли вдоль длинного прилавка, уставленного целой батареей бутылочек, баночек, тюбиков, кисточек и странных инструментов, похожих на орудия пытки.

Но еще страшнее – страшнее мысли о том, что ею манипулируют, что начальство и дружеский долг принуждают ее к появлению на телеэкране, страшнее непрерывного тявканья у нее над ухом, страшнее осознания того, что все эти кисточки, баночки и тюбики будут испробованы на ней, – страшнее всего этого была женщина с зубастой улыбкой, стоявшая за высокой спинкой черного кресла.

– Матерь Божья!

– Вы ведь уже знакомы, верно? – как ни в чем не бывало заливалась Мерси. – Трина, я оставлю лейтенанта Даллас в ваших волшебных руках, пойду принесу ей кофе. Надин сделала запас особого сорта специально для нее. Вам что-нибудь принести?

Волосы Трины, с прядями черного и белого цвета, были собраны на макушке и низвергались оттуда водопадом. Глаза светились неземным изумрудным светом. Она сдернула с крючка ярко-синий пеньюар.

– Мне воды. Без газа.

– Я мигом!

– Выглядишь хреново, Даллас, – заметила Трина.

– Я сплю, и мне снится кошмар. Сейчас врежу себе между глаз и проснусь.

– У тебя и без того уже такие синяки под глазами, будто тебя весь день сегодня кто-то дубасил. Сейчас мы это исправим.

– Ну почему ты здесь? Почему это должна быть именно ты?

– Во-первых, потому что я лучше всех, и Надин это знает. Она всегда получает самое лучшее. А во-вторых, из-за тебя. Если бы не ты, мне не довелось бы поработать над Надин у тебя дома. – Трина со щелчком расправила пеньюар, словно плащ матадора. – Так что, считай, я тебе обязана.

– Значит, того не ведая, я сама навлекла это на свою голову.

– Тебе повезло, что это я. Потому что я лучше всех и еще, потому что я тебя знаю. В отличие от многих других я знаю, как вернуть тебе человеческий облик. Чтобы ты была похожа на самое себя.

– Я и так похожа на себя.

– Нет, ты похожа на собачье дерьмо. Но где-то там, под слоем дерьма, скрываешься ты, и я знаю, как вытащить тебя наружу. Плюс к тому я должна сделать тебе грим под камеру, но я все сделаю так, чтобы ты не напоминала проститутку, вышедшую на охоту.

В жизни Евы почти не было людей, внушавших ей страх. Трина была не из их числа. Словно угадав ее мысли, Трина опять улыбнулась и похлопала по спинке кресла.

– Садись. Все скоро кончится, ты и глазом моргнуть не успеешь.

– Не забывай, я вооружена.

Но Ева села. А что еще ей оставалось делать?

– Как же это получилось? Только что из отпуска, а выглядишь паршиво. Мэвис говорила, что вы с Рорком урвали пару дней на пляже. – Трина приподняла волосы Евы, нахмурилась, пропустила их между пальцами. – Надо бы немного подровнять.

– О господи!

Не обращая на нее внимания, Трина накинула на Еву пеньюар.

– А почему ты еще не навестила Мэвис и ее дивную малышку после возвращения?

Все-таки у пеньюара было одно преимущество: под ним можно было ломать руки, не привлекая внимания.

– У меня времени не было.

– Твоя лучшая, самая давняя подруга родила ребенка. – Трина придвинулась к самому носу Евы, заглянула ей прямо в глаза своими нечеловеческими зелеными глазищами. – Ты хоть понимаешь, что мне пришлось чуть ли не сидеть на ней, чтобы она сегодня не приходила? Слишком холодно, малышка могла простудиться. Придется тебе выкроить время.

– Ладно, я постараюсь.

– Богом клянусь, Белль – самое прелестное существо на земле. – Выпрямившись, Трина нажала большими пальцами на какие-то ей одной известные точки на шее у Евы, провела ими вниз к плечам. – Как всегда, ты комок нервов.

Ева лишь закрыла глаза вместо ответа. Она слышала, как вернулась Мерси – тяф, тяф, тяф – и снова ушла. Слышала, как щелкали ножницы, как что-то гудело, пока Трина что-то делала – бог знает, что она там вытворяла! – с ее волосами. Но Ева вздрогнула, когда спинка кресла поехала назад.

– Слушай, тебе полагается расслабиться, ясно? Если ты не будешь выглядеть хорошо, я буду выглядеть плохо. Понятно?

– Мне эта мысль все время спать не дает.

И Ева опять закрыла глаза. «Это всего лишь один вечер, – напомнила она себе. – Через это просто надо пройти. В конечном счете это мелочь».

Сильные пальцы осторожно массировали ей виски, скулы, подбородок, шею, плечи. Ловкое надавливание на стратегические точки вкупе с усталостью погрузило ее в сон.

Ева очнулась под тихий говор и легкое прикосновение кисточки, щекочущей ее лицо. И почувствовала его запах. В голове у нее еще не прояснилось, она еще не различала ритм и интонации его речи, но носом учуяла Рорка.

– Я почти закончила, – говорила между тем Трина. – То, что на ней, вполне сойдет, значит, ты это выбирал. Но я посмотрю, что ты принес на смену. Просто на всякий случай. Костюмеры все равно захотят взглянуть.

– Переодеваться не буду, – подала голос Ева.

– Вот она и вернулась. – Трина подняла спинку кресла. Поскольку оно было повернуто спинкой к зеркалу, Ева увидела в нем только Рорка.

– С добрым утром, – сказал он, взяв ее за руку, и провел большим пальцем по ладони. – Вид у тебя отдохнувший.

– Совершаем чудеса в ежедневном режиме, – заявила Трина. – Дай-ка я наведу последний блеск на волосы. – Видимо, она что-то почувствовала, уловила в воздухе. Она торопливо собрала свои инструменты и положила их на полку. – Знаешь что? Пожалуй, сделаем это перед самым эфиром. Мне все равно еще надо кое-что проверить, да и Надин пора освежить грим. Артистическое фойе напротив по коридору направо. Там очень мило. – Трина сняла с Евы пеньюар. – Хочешь взглянуть на себя перед выходом?

Ева встала и взглянула на себя в зеркало. Как и было обещано, она была похожа на самое себя. Чуть поярче обычного, глаза и губы обведены контуром, подчеркнуты цветом, но ее можно было узнать. А вот вся дрянь в ней была похоронена – глубоко и надежно.