Сад камней - Яна Темиз

Значит, с утра пораньше к рыбакам, сейчас за чеком. Кемаль с наслаждением глотнул чаю и поднялся.

– Сейчас я… да ты сиди, сиди! – сказал он вскочившему сторожу. – Права моя хозяйка: надо, правда, рыбу забрать, испортится.

Скорее всего, машина открыта: как приехал – сразу попал в весь этот ужас, потом его увезли, да и кто здесь машины запирает? Ни машины, ни двери – блаженная беспечность, уверенность в собственной безопасности и неуязвимости, на поверку оказывающейся порой мнимой.

Байрам и Айше последовали за ним, как будто были его подчиненными и участниками в общем расследовании. Которое никто не давал ему права вести.

Завтра надо непременно поговорить с местными, сразу расставить все по местам: он им никто, из Измира приехал по личным делам, в их работу вмешиваться не собирается… да, опыт у него большой, помочь он может и будет только рад… а никаких амбиций у него нет, руководить здесь он не намерен, никого критиковать тоже… а если удастся убийцу найти – я ни при чем, дело это ваше, я в стороне, рапортуйте сами.

Хорошо бы, нормальные парни попались… так, а это еще что?

Две тени приближались к машине, Айше быстрым судорожным движением схватила его руку и прижалась к ней, Байрам решительно шагнул вперед, словно подчеркивая, что выполняет свои непосредственные обязанности.

– А, это вы… добрый вечер! – громко, чтобы скрыть страх и облегчение, поприветствовал он подходивших. – Гуляете ночью, не боитесь?

– Ой, Татьяна… – сказала Айше и отпустила его руку, – напугали вы меня! Вот… познакомьтесь: мой муж Кемаль. Кемаль, это Татьяна, риэлтор, я тебе рассказывала… и ее муж…

Айше запнулась, забыв, как его зовут.

– Очень приятно, – протянул руку Кемаль. – Вы говорите по-турецки?

– Да, немного, – ответила полная женщина с приятным, но, как показалось Кемалю, озабоченным лицом, – выучила тут. А Борис… Борис, – повторила она, исправляя оплошность Айше, – английский знает.

– Очень приятно, – повторил Кемаль по-английски и пожал руку высокому бородатому мужчине, похожему в темноте то ли на пирата, то ли на сказочного разбойника.

– Хотите чаю? – спросила Айше. – Все равно не уснем… после всего этого.

– Спасибо, – нерешительно отозвалась женщина, то ли принимая, то ли отклоняя приглашение.

– Кемаль работает в полиции, в Измире, – сказала Айше по-английски. Она знала, что Татьяна понимала и по-английски, особенно если не спешить и выбирать слова попроще, и решила избавить ее от необходимости все переводить мужу. – Не знаю, удастся ли ему… во все это вмешаться…

– В полиции? Really? Вот и отлично! – непонятно обрадовался Борис. – Мы как раз кое-что хотим рассказать! Мы тут читали в газете, что у вас в Измире какая-то невероятная раскрываемость преступлений… как в Америке?

– Да, мы… стараемся, – неопределенно сказал Кемаль, добравшийся таки до багажника. Да, все верно: вот она, рыба, вот еще пакеты, будем надеяться, что чеки там… а если вдруг нет, то вот у него есть свидетели, что эти покупки он вынул из машины подозреваемого: ведь в любом случае они были где-то сделаны. Выяснить время и место не так сложно, было бы желание.

Только его-то, по-видимому, у местной полиции и не было.

– Заходите, заходите, – преувеличенно гостеприимно поторопил всех Кемаль: если есть что сказать полиции, пусть делают это прямо сейчас.

Интересно, что еще осталось от ночи? Он встал, как обычно, рано, проработал весь день, потом мчался сюда – он должен был устать, но, как ни странно, чувствовал себя так, словно день только начался, а то, что сейчас ночь, если судить по темноте и по часам, не больше чем какое-то недоразумение. Кто-то там, наверху, решил, что надо затянуть расследование: не дать ему прямо сейчас внимательно осмотреть при дневном свете место преступления, задержать его около испуганной жены, не дать ему сию минуту броситься к рыбакам, в супермаркет, в полицейский участок. То, чем он весь день занимался в Измире, осталось где-то далеко, за всеми бесчисленными поворотами дороги, которую он преодолел с какой-то запредельной скоростью, и здесь, в этом тихом дачном поселке, для него начался новый отсчет.

Другая эра. Время другого убийства.

– Байрам тоже пусть зайдет, – сказал по-английски Борис, и Кемалю показалось, что он сейчас схватит сторожа за руку, как будто тот собирался убежать. Впрочем, пожалуй, да, было какое-то такое движение, даже еще не движение, а душевный порыв, который этому русскому удалось пресечь. Наблюдательностью это вряд ли объяснишь, скорее, что-то между ними есть, и этому чему-то тоже предстоит найти объяснение.

– Только недолго, у меня жена дома одна, – подтвердил Байрам свое нежелание присутствовать при разговоре.

– Ничего страшного! – решительно произнесла по-турецки Татьяна. – Ничего с ней не случится, вон Айше-ханым вообще одна в таком доме оставалась.

– Так к ней теперь Кемаль-бей приехал…

– Ну и ты сейчас пойдешь!

Борис, явно ничего не понимая, наблюдал за сердитым диалогом. Похоже, эта Татьяна Байрама и его жену недолюбливает, хотя… когда имеешь дело с иностранцем, плохо говорящим по-турецки, лучше не торопиться с выводами.

Войдя в дом, русские обменялись быстрыми негромкими репликами.

– Я сам расскажу, – решительно усадив жену в кресло, сказал Борис. – По-английски расскажу, а этот… – он презрительно кивнул в сторону Байрама, – пусть вам потом как угодно по-турецки объясняет. Только учтите, что мне и врать ни к чему, и такое с ходу не придумаешь!

– Хорошо… можно просто Борис, да? – как еще к нему обращаться: к «мистеру» полагается фамилия, турецких обращений он не поймет, скоро придется нам всем тут русскому этикету обучаться! Сколько раз уже приходилось сталкиваться с русскими, вот совсем недавно, прошлой осенью, из-за балерины, например… – Вы рассказывайте… только сейчас вам Айше чаю нальет…

– Спасибо, – отмахнулся Борис: какой, мол, тут чай, не до того! – Мы должны сообщить, что мою жену шантажируют.

– Вот как? – немного недоверия, побольше заинтересованности, побольше поощрения: продолжайте, и желательно без излишних предисловий.

– Да, именно так, – твердо выговорил Борис, – вот этот господин. Сторож Байрам…

– Что – Байрам?! – тотчас вскинулся сторож, услышав свое имя. – Пусть по-турецки говорит, если про меня что…

– Да погоди ты! – отмахнулся Кемаль, постаравшись сказать это так, чтобы возмущенный Байрам почувствовал в нем союзника. – Пусть он скажет, что хочет… разберемся… не кипятись зря. Или натворил чего?

– Да чего я могу?! Я и не знаю, чего он там придумал!

– Вот и давай послушаем… пей свой чай спокойно… извините, Борис, так что он?..

– Он пришел сегодня к нам и заявил моей жене, что скажет полиции, что видел ее около этого дома во время убийства. Мы иностранцы, турецкого практически не знаем, вот он и решил воспользоваться… намекнул жене, что ему деньги нужны… сами понимаете.