Фокиниада - Ольга Степнова

– Верну через месяц, когда они будут стоять.

Севка отвёз Васю в милицию и дал ему три часа на всё про всё – и на неотложные дела участкового и на своё задание.

* * *

Нужно было думать о деле и только о деле, но он думал лишь о предстоящем свидании.

Что надеть?!

Нужно ли ещё раз побриться, или лёгкая щетина сделает его более мужественным?

А парфюм? Что это за зверь такой, где его берут, как выбирают и каким образом пользуются?!

И в конце концов – почему она согласилась поужинать с ним в ресторане?

Значит ли это… что…

У Севки сознание мутилось и подгибались колени при мысли, что после ужина он снимет номер в «Золотом петушке» и пригласит туда Милу.

Саму Милавину, которая входит в двадцатку самых высокооплачиваемых моделей в мире!

За что ему такое счастье?

В этих раздумьях Севка приехал в офис, выпил подряд три чашки кофе и позвонил Шубе.

– Ты?! – обрадовалась она. – Хорошо, что позвонил, у меня к тебе есть разговор.

– Какой?

– Я выхожу замуж через три дня.

– Так скоро? По-моему, свадьбу играют через три месяца после подачи заявления.

– У Алекса тётка работает в загсе. Она всё устроила.

– Поздравляю.

Не сказать, чтобы Севка расстроился. Но и не обрадовался. Он понял, что Шуркина свадьба ему по барабану.

– Так вот, – затараторила Шуба, – я хочу пригласить тебя сегодня вечером на девичник.

– Это в каком месте, интересно, я девушка? – усмехнулся Фокин.

– Ты сам знаешь.

– Нет.

– Ты моя лучшая подруга.

– Ну что ж, а ты мой лучший друг.

– Так ты приедешь?

– А сколько на твоём девичнике будет таких девчонок как я?

– Две. Ты и я, – проникновенно сказала Шурка. – Я и ты.

– Я не смогу придти, – отрезал Севка, переборщив с категоричностью.

– Почему?

– У меня свидание с Милой Милавиной.

– С кем?! – Шурка расхохоталась ему в ухо так, что у Фокина едва не лопнули барабанные перепонки.

– Что ты ржёшь?! – заорал он. – Что ты ржёшь, как необъезженная лошадь?

– У тебя не может быть свидания с Милой Милавиной, – рыдая от смеха, сказала Шуба. – Сам подумай, кто она и кто ты!

– У меня свидание с Милой Милавиной, – отчеканил Севка. – Неужели ты думаешь, что я мог придумать такую бредовую небылицу?

– Не мог, – согласилась Шурка, переставая смеяться. – Так ты не придёшь на девичник?

– Нет. Извини, но я действительно не могу.

Она вздохнула на том конце, а может быть, даже – всплакнула, ведь что может быть обиднее отказа лучшей подруги придти на девичник?

– А зачем ты звонил? – всхлипнула Шуба.

– Хотел спросить у тебя, что надеть, чтобы выглядеть мачо.

– Стринги и венок из ромашек на задницу, – отрезала Шурка и отключилась.

– Сама дура, – огрызнулся Севка вдогонку коротким гудкам.

Он побарабанил пальцами по столу. Нужно было думать о деле, но он мог думать только о предстоящем свидании.

– Драма Ивановна! – рявкнул Севка.

Она впрыгнула в кабинет, словно в коридоре существовала пружина, вталкивавшая её к Севке в нужный момент.

– Чай? Кофе? Мои соображения о текущем деле?

– Мисс Пицунда, что, по вашему мнению, нужно надеть, чтобы выглядеть мачо?

– Чёрный костюм, белую рубашку, галстук-бабочку и красную гвоздику в петлицу. Да, и это… – Она пошевелила пальцами у виска. – Волосики нужно обязательно расчесать на косой пробор.

– Это мачо в гробу, – вздохнул Фокин. – А что вы там пробормотали про соображения о текущем деле?

– Вам интересно? – оживилась Драма Ивановна, присаживаясь возле стола.

– Нет, блин, мне по фигу, кто обворовал и убил дядю Милы Милавиной! А чего тогда я тут копытами бью? Выкладывайте, что там у вас. Вы опять по сети рыскали, пока я ноги сбивал?

– Рыскала. И знаете, что нарыла? Последнее преступление совсем не вписывается в серию краж картин русских художников!

– В смысле?

– В Интернете пишут, что все украденные картины преступники аккуратно вынимали из рам, а не вырезали ножом, как это было в доме Грачевского. И потом, банда ни разу никого не убила!

– Ну, знаете, всё когда-нибудь происходит впервые. Дед, похоже, резвый попался, вот его по башке и треснули. А то, что картины из рам вырезаны, так это просто объясняется. Торопились преступники! Очень торопились.

– В музее не торопились, а у престарелого коллекционера – торопились, – недоверчиво покачала головой мисс Пицунда.

– Да! Потому что старика пришлось грохнуть, а это тебе уже совсем другая статья! Вот они и решили с рамами не возиться, чтобы побыстрее ноги сделать. Что тут непонятного, Драма Ивановна?

– Я, конечно, не детектив, но мне кажется, почерк разный.

– Вон! – привычно выкрикнул Севка. – Надоели вы мне со своим умом.

– Я уволена?

– Да, минут на пятнадцать. Нет, на два часа.

Мисс Пицунда встала и гордо вышла, не предложив напоследок ни чая, ни кофе.

Лаврухин не освободился ни через три часа, ни через четыре.

– Занят страшно, – позвонив, сообщил он Фокину. – Давай, в пинкертонов ближе к вечеру поиграем. Всю информацию я собрал, и знаешь что… – Очевидно, Вася прикрыл трубку рукой, потому что голос его зазвучал приглушённо. – Мне кажется, последнее преступление отличается от того, как работает банда «искусствоведов». Почерк уж больно разный. Во-первых, ни одна картина из прежде похищенных, не была вырезана из рамы, во-вторых, «искусствоведы», работают довольно изящно и ни разу никого не убили. Может, это действительно громовская работа?! Хотя, если честно, представить, что такой достойный гражданин пошёл на преступление – невозможно. У него очень хорошая репутация. Купить картины, да, он мог, но украсть, да ещё и убить…

– Да вы с ума посходили с этим почерком! – завопил Севка. – Ну ладно Пицунда из себя Агату Кристи строит, но ты-то, Лаврухин, опытный мент! Неужели не знаешь, что стоит только начать преступать закон и всё – поехало по нарастающей! Одно преступление влечёт за собой другое. Сегодня ты вор, завтра – убийца! Грачевский был бойкий дед, скорее всего, он ринулся в бой с грабителями, поэтому пришлось тюкнуть его по башке. Ты же помнишь, Мила сказала, что удар был вовсе не смертельный, и Роберт умер от сердечного приступа! «Искусствоведы» испугались, что на них повесят убийство и начали торопиться. Они не стали возиться с рамами и просто вырезали полотна! Один здесь почерк. Один, Лавруха! «Искусствоведы» прут картины в России и продают их за бугор. А Громов вряд ли такой дурак, чтобы свои угрозы на автоответчик записывать, а потом приходить, убивать и красть.