Убийство в пятом варианте - Наталья Солнцева

Алина смирилась с причудами своего воображения. Странно, что ее босс стал частью этих причуд, и, похоже, переживал то же самое.

Секретарша сидела в приемной, отвечала на звонки, сортировала документы – делала свою обычную работу. А в голове мелькали страшные картины: черноволосая женщина ловко орудует ножом… варит колдовское зелье…

После той кошмарной ночи в отеле приступы дурноты участились. Особенно с наступлением темноты. Алина покрылась испариной, хотя в приемной было прохладно. Она отталкивала от себя жуткие мысли, погружалась в работу, думала о чем угодно, только бы не осознавать весь ужас своего положения.

Мать донимала ее расспросами. Стыдила, что она не ночует дома. Алина отбивалась, как могла.

«У тебя кто-то есть? – допытывалась подруга, которая покрывала ее отлучки. – Захомутала богатого папика?»

Алина то злилась, то плакала. Она прочитала в Интернете, что при ее симптомах нужно есть больше сладкого, и положила в рот шоколадную конфету. Такое лечение ей по вкусу. Она с детства была сладкоежкой.

– Алло?.. Самсона Карловича нет…

Бушинский предупредил, что его не будет в офисе до конца недели. Секретарша обрадовалась. Так ей легче справиться с наваждением. В одиночестве, без назойливого напоминания о том, чего она не понимала. Бесконечные звонки отвлекали ее от тяжких раздумий. А подумать было о чем.

– Алло? Самсон Карлович отдыхает… Да… Звоните с понедельника…

Алина боролась со слезами, с беспричинным волнением, с гневом, который не на кого было обрушить. Будь это ее приемная, она бы разгромила здесь все, от стула до лампочки. А поскольку имущество чужое, с нее взыщут за нанесенный ущерб. Ведьма пряталась в темноте, но Алина ощущала ее присутствие. Казалось, та хихикает, упивается ее страхом.

Девушка сунула в рот очередную конфету.

– Алло?.. Да… Господин Бушинский уехал на отдых… Будет в понедельник…

«Уволят меня или не уволят? – гадала она. – Шеф наверняка в бешенстве. Но виду не подает. Говорил со мной вежливо… Может, ему тоже не по себе?»

– Алло?.. Нет… Да, конечно… Я запишу… Нет… Самсон Карлович в отпуске… Извините…

Она сделала пометки в журнале, навела порядок в шкафах, полила цветы, в кои-то веки сама вытерла пыль, не дожидаясь уборщицы.

Опять чертов телефон!

– Алло? – Алина узнала голос женщины, которая звонила уже в третий раз. – Господина Бушинского нет… Я вас не обманываю!.. Он уехал на несколько дней… Зачем мне лгать?.. Приезжайте в офис и убедитесь… Как ваша фамилия?.. Рассохина?.. Не докладывала… Потому что Самсона Карловича нет на месте!.. Нет!.. Думайте что хотите…

Рабочий день подошел к концу. Еще один день из череды таких же однообразных дней. Завтра она опять придет сюда и увидит те же стены, тот же стол, тот же компьютер… будет отвечать на звонки, гнать от себя нелепые мысли, есть конфеты…

– Рассохина, – повторила она вслух, подкрашивая губы перед выходом на улицу. – Это же редакторша из «Бальзаковского возраста»!..

На столике в приемной лежали номера журналов, яркие, в глянцевых обложках. Посетители, которым приходилось ждать, от скуки перелистывали их, иногда даже читали. Алина к журналам не прикасалась. Они были частью темного мира, куда она предпочитала не заглядывать…

* * *

– Чем закончится история Джейн? – недоумевал Ренат.

– Смертью…

– Я не про ту Джейн, что замерзла на корабле. Я про рукопись! Насколько я понял, автор пишет продолжение.

– Это Бушинский так думает, – сказала Лариса. – А на самом деле продолжение разворачивается на наших глазах.

– В Трошино? Ты это имеешь виду?

– И это тоже.

– Что должно было случиться, уже случилось. Пусть Бушинский сам выпутывается. Может, прозреет!

– Он на нас надеялся. Думал, мы ему всё выложим на блюдечке…

Ренат покачал головой.

– Он бы нам не поверил. Люди склонны драматизировать ситуацию, когда дело того не стоит. Зато когда реально пахнет жареным, они проявляют непростительную беспечность. Бушинский поздно сообразил, что попал в серьезную переделку.

– Чему удивляться? Давно ли мы были такими же?

– Его ослепила любовь к Джейн. Он погрузился в вымысел, который имеет скрытую подоплеку. Эта история вовсе не плод чьей-то больной фантазии. Она содержит конкретные факты, завуалированные в литературном сюжете.

– Настоящие Майкл и Джейн Рейли жили и умерли в восемнадцатом веке…

Каждое слово давалось Ларисе с трудом. Губы немели, язык не слушался. Она словно хлебнула того самого зелья, которое усыпило команду «Септимуса». Женщина на борту – плохая примета. Матросы роптали, но капитан был неумолим. Он не мог оставить Джейн на растерзание ее алчному и жестокому отцу. После того, что они сделали, путь назад им был заказан.

Ее глаза закрывались, свет мерк. Прежде, чем сон стал темным, как ночь, перед Джейн пронеслись последние приготовления к отплытию. «Септимус» снялся с якоря тайком, раньше назначенного срока, и взял курс на северо-запад. Майкл торопился, опасаясь погони. Джейн доверилась ему, о чем впоследствии пожалела. Впрочем, если бы время вернулось вспять, она поступила бы так же. Лучше умереть, чем жить до старости с жирным китайцем, которому отец пообещал отдать ее в жены. Он помешался на деньгах, его жадность не знала меры. Он готов был продать собственную дочь за сундучок с золотом. Иногда ей казалось, что отец смотрит на нее похотливым взглядом! Джейн решилась бежать с Майклом в Англию. Капитан «Септимуса» был так молод и хорош собой, что ее сердце дрогнуло. Джейн еще не встречала настолько красивых мужчин.

Ее отец одним из первых начал торговать бенгальским опиумом. Он был коренным британцем, аристократом, но осел в Китае, куда возил эту отраву. Однажды нищий курильщик опиума расплатился с ним какой-то дивной штуковиной. Зная отцовскую скупость, Джейн заинтересовалась, что бедолага дал ему вместо денег. Вещь поразила ее своим видом, она в буквальном смысле обожгла девушке руки. Джейн разволновалась, плохое предчувствие камнем легло на сердце…

– Что это было? – спросил мужской голос.

Джейн испуганно вздрогнула. Неужели отец застал ее в своей потайной комнате?

Внезапно морок рассеялся, она очнулась, пришла в себя.

– Я не дочь торговца опиумом?

– Нет, Лара, нет! – Ренат взял ее за плечи и легонько встряхнул. – Посмотри на меня!

– Я не успела кое-что разглядеть… Ты мне помешал!

– Видела бы ты себя! Побледнела, задрожала, как будто тебя застали на месте преступления.

– Почти…

Картины жизни загадочной Джейн все еще мелькали в ее сознании. Вот она в кладовой, где отец хранил самое ценное… Вот капитан «Септимуса» признается ей в любви… Вот он умоляет о помощи… Вот она спускается из окна своей спальни по веревочной лестнице… Вот они с Майклом на палубе корабля… Тусклый фонарь на мачте освещает последние приготовления… За бортом плещется черная морская вода… Гремит якорная цепь…