Разносчик пиццы - Диана Бош

Полина продолжала искать по ящичкам очки, одновременно исповедуясь Александре:

– Муж у меня красивый, высокий, статный. Ревновал меня в молодости сильно. Ты не смотри, что я сейчас как поганка, я когда-то красивая была, на Софию Ротару похожа.

– Да, есть что-то, – кивнула Александра, всматриваясь в ее черты.

– Уже не то. Высохла красота. Да и как ей не пропасть, когда никому я стала не нужна? Женщина когда красива? Когда знает, что любима. А я на себе уже давно крест поставила – ну, не нужна и не нужна. Вон даже зубы лень пойти вставить – выпали, а я так и хожу беззубой старухой. Знаешь, раньше сильно душа болела и обида была. А сейчас уже остыла. Пусть живут как хотят. Осталась у меня одна давняя подруга. Я к ней как раз и ездила в гости с ночевкой. Так что идти мне некуда. Если Артур Сергеевич не выгонит, так и буду здесь век доживать.

Она наконец нашла очки, водрузила их на нос и взяла в руки рисунок Александры.

– Так это ж Лада, а это – вроде бы Домна, – всмотревшись, сказала она.

– Кто?

– А ты их не знаешь, что ли? Лада – мать Мары, а Домна – ее тетя.

– К-как это? – Александра начала заикаться от волнения. – Вы не ошибаетесь, Полина? Они же вроде бы того, покойные уже.

– Ты что, нарисовала, и сама не знаешь – кого? Не живые они уж, да. Только молодые они на рисунке, я как-то фотографию старую видела, Лада мне показывала, точно они в молодости.

– Странно, – пробормотала Александра. – А что там за случай с помешательством брата был? Мне Мара рассказывала.

Полина вздохнула.

– Темная история. У них почти двенадцать лет разницы в возрасте, то есть он младше сестры. Вроде бы как комиссовали его из армии из-за травмы, а потом какие-то странности у него появляться стали. Правда, никто не видел, но Мара рассказывала. А потом одной дождливой ночью что-то у них там произошло. И когда Мара домой вернулась, застала мать и тетку мертвыми, а брата в невменяемом состоянии. Так он и сидит в психушке до сих пор.

– Уже не сидит, – сказала Александра. – Я краем уха слышала разговор: сбежал он.

– Свят, свят, – Полина набожно перекрестилась. – Никак он сестру-то порешил?

– Не знаю. Если честно, я уже совсем запуталась. Как только у меня мысль какая появляется, так обязательно новые факты ее опровергают. Вот сейчас нарисовала женщин, будучи уверена, что они убийцы, а оказалось, что они сами давно уже мертвы. Ладно, пойду я, по саду пройдусь.

Она налила себе еще одну чашку кофе и вышла в сад. Остановившись, сделала маленький глоток и поморщилась. Кофе был еще слишком горячим, и рот сразу наполнился гущей.

– Тьфу, – тихо пробормотала она. – Знала же, что надо подождать.

Александра росла младшим заласканным ребенком и никогда ни в чем не знала отказа. Брат ее давно жил в Америке и регулярно ее к себе звал, но она всячески этому сопротивлялась.

– Я не могу, Витюша, – каждый раз отвечала она. – Мне там скучно будет.

Но брат не отставал. Последний раз он приезжал в Москву прошлым летом и звал ее на Рождество. Но она так и не собралась.

Конечно, она его понимала. Отношения с женщинами у него не складывались, и он перестал даже вступать в серьезные отношения. Просто проводил иногда время с подругами.

Вот Александра считал он, это другое. Александра – это семья. И она не возражала: очень любила Виктора, но жить в Америке не могла. Один раз, поддавшись на его уговоры, она даже решилась и поехала туда, но через две недели прилетела обратно.

– Детей хотя бы мне оставь! – упрашивал ее брат. – Будешь по выходным прилетать.

– Знаешь что, Витька, роди своих, – беззлобно огрызнулась она, понимая, что этим его не пронять. – Еще не хватало собственных детей дяде отдать на воспитание. Думаешь, что говоришь?

Больше, чем брата, она любила только своих близнецов. Сейчас дочь и сын гостили у бабушки на даче, а Александра предавалась развлечениям.

Откуда-то издали донеслись приглушенные голоса, и она остановилась, прислушиваясь. Потом медленно двинулась дальше, стараясь не расплескать остывающий кофе. Беседка, которую она приметила, когда ходила в лес, была как раз за следующим поворотом тропинки, возле искусственного пруда, и Александра намеревалась посидеть в ней с чашкой.

– Ты же мне обещал! – плаксиво сказал женский голос, и послышалось всхлипывание.

Александре показалось, что это голос Аманды, и, чтобы убедиться, она осторожно отодвинула ветку куста. В беседке были Аманда и Макс. Спина его ссутулилась, и весь он был похож на нашкодившего кота, которого поймали за слизыванием сметаны. При этом он пыжился и всячески пытался показать, что сметана исчезла из банки сама.

Когда-то Александре подобное уже приходилось наблюдать. В деревне у бабушки, куда ее отправляли каждое лето отдыхать, был кот. Большой и ленивый, он толстел не по дням, а по часам. Бабушка считала, что это из-за мышей, которых он в большом множестве ловил. Но потом стала сетовать: совсем Васька обленился, мышей не ловит, только и знает, что на солнышке лежит. Одновременно с появлениием большого количества обнаглевших мышей стали пропадать сливки в бидонах. Все знают: если налить цельного молока, то через несколько часов наверху образуется толстый слой сливок. Насколько толстый – это зависело от коровы, которая дает молоко.

И вот – задача. Имелся кот, плюс к нему были в наличии мыши, и совсем не оставалось верхушек у молока.

При этом бидоны были аккуратно закрыты крышками.

Бабушка уже чуть ли не подумывала корову менять, как вдруг…

В общем, застала она Ваську за слизыванием сливок. А делал он это так: осторожно поддевал когтем крышку, подсовывал под нее голову, слизывал сливки с поверхности, а потом аккуратно вытаскивал голову назад. В общем, высший пилотаж. Насытившись, уходил спать, а как только опять чувствовал голод, повторял отточенный фокус.

Бабушка была на расправу скора, и, если бы не Александра, отправился бы Васька к праотцам.

Так вот Макс сидел сейчас в позе кота Васьки, пойманного на месте преступления, но при этом пытался бодриться.

– Ты же мне обещал! – возмущалась Аманда.

– Обещал – сделаю, – буркнул Макс, но в голосе его не было уверенности. Скорее, так во всяком случае показалось Александре, сказал он это для того, чтобы Аманда отстала.

– Когда?! Мы уже давно должны были уехать! Зачем ты тянешь время? Зачем мы вообще в субботу сюда пришли? Кому это нужно? Тебе что, действительно хотелось поиграть в бридж?

– Тс! – Макс вскочил и встревоженно оглянулся по сторонам. – Чего ты орешь, еще, не дай бог, кто-нибудь услышит.

Александра боялась пошевелиться. Она так и стояла за стволом яблони, сжав чашку в руках.

– Я хочу, чтобы ты мне немедленно все объяснил! – Голос Аманды зазвенел от напряжения. Похоже, девушка готова была вот-вот взорваться.