Кинжал Зигфрида - Наталья Солнцева

Таисия проснулась. И первое, что она увидела, – золотое колечко на безымянном пальце.

Оно напомнило ей прежнюю жизнь – несостоявшаяся монахиня когда-то носила кольца и подороже, и покрасивей. На шестнадцатилетие отец подарил ей перстень с зеленым камнем под цвет ее глаз. Но обручального у нее еще не было. Ободок из желтого металла положил конец ее девичеству, возвел в ранг жены.

Какие, в сущности, пустяки все эти атрибуты брака – кольца, отметки в паспорте. Только клятва, данная под венцом, нерушима и священна. То, что Господь соединил, люди разъединить не смеют.

Она вздохнула и закрыла глаза. Над ней сразу склонился Ангел, прильнул нежными устами к ее устам…

– Нет!

Молодая жена вскочила, прерывисто дыша, оглянулась. Солнечный свет заливал комнату, на прикроватной тумбочке стояли цветы, открытая бутылка шампанского и два бокала с недопитым вином, пробка валялась на ковре. Слабый аромат белых роз, подаренных Михаилом, смешивался с запахом шоколадных конфет. Начатая коробка с «Птичьим молоком» почему-то оказалась на полу…

Таисия смутно помнила и само венчание, и то, что произошло потом. Дымный сумрак храма… мерцание свечей… голос священника… твердая рука жениха… блеск венцов над их головами… кольцо, едва не выскользнувшее из ее ледяных пальцев… обрыв и падение сердца в пустоту… изо всех углов направленные на нее укоризненные глаза святых угодников. И Ангел – он был там, она чувствовала его дыхание, его притяжение, колдовскую негу его присутствия. Она ощущала себя сосудом греха, с ужасом ожидая, что вот-вот разверзнется купол, и ее, нечестивую, поразит молния, испепелит у всех на глазах. Но обряд продолжался, шел своим чередом. Она держала свечу, глотала вино из чаши, ходила вокруг аналоя, что-то произносила непослушными губами… Безмолвно повторяла, как молитву: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

Она не помнила, как закончилась церемония, как Михаил вывел ее на воздух, посадил в такси, как они ехали. Словно прямо из церкви они перенеслись в спальню. Лицо мужа показалось ей чужим и красивым, как и его фигура, руки, голос, как все, что он делал и говорил. Через распахнутое окно ветер приносил запах реки, шум деревьев и далекую музыку – наверное, по Волхову шел прогулочный катер.

Эта мысль удивила Таисию. Она еще способна думать? Кольцо на руке волшебным образом вернуло ее к чему-то забытому и в то же время новому. В этом другом мире ей тоже придется стать другой.

Розы в тепле комнаты слегка распустились, расправили привядшие лепестки. Музыка с катера постепенно стихала, в весенних сумерках взошла над рекой зеленоватая звезда.

Таисия обреченно вздохнула.

– Ты привыкнешь ко мне, – мягко сказал Михаил, протягивая ей бокал. – Выпей.

Он интуитивно избегал слов любви, понимая, что в эту минуту они неуместны.

Остальное промелькнуло для Таисии подобно туманному сну: глоток пенистого шампанского, робкие ласки, вызвавшие в ней стыдливый протест. Прикосновение теплых мужских губ пробудили ее тлеющую страсть, огненный всплеск в груди наполнил кровь жаром…

Таисия испугалась своего порыва, резко отстранилась. Михаил не настаивал.

– Мне пора собираться… – бросил он, выходя из спальни. – Сяду на последний автобус.

Даже сейчас, утром, ее губы еще хранили вкус поцелуев.

Она поднялась с постели, подошла к встроенному в шкаф зеркалу, провела руками по волосам. Странно было видеть себя в длинной светлой сорочке с кружевными вставками – она отвыкла от красивых вещей. Глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы и неизменно яркие губы, будто накрашенные вишневой помадой, делали ее похожей на мертвую царевну. Именно такую картинку она видела в детской книжке, которую читал ей перед сном отец.

Изможденная женщина с затравленным взглядом – чем она могла привлечь Михаила? И он еще опасался, чтобы она не сбежала, пока его не будет!

– Я оставляю тебе ключ, – сказал он. – Но лучше никуда не выходи. И никому не открывай дверь. Обещаешь?