Честный вор - Владимир Колычев

– В тюрьме дозреешь, – совершенно серьезно поддержал его Авак.

Все складывалось хорошо, только ноги затекли, разболелись. Не было у Миши больше сил сидеть на корточках, но встать и размяться он не решался, не хотелось опозориться перед братвой. Он хоть и по первому ходу на «крытый» заехал, но должен показать, что все знает и умеет…

Неожиданно дверь в камеру открылась.

– Кого там?.. – недовольно начал Коробок, но договорить не успел, его сильно шатнуло в сторону. И ноги онемели до полного бесчувствия, и еще колики в ступнях заставляли корчиться от боли.

В камеру входил Есаул. Спокойное, даже можно сказать, простецкое выражение лица, благодушный взгляд. Заходил он, как к себе домой. Более того, ждал, что его здесь встретят с распростертыми объятиями.

– Есаул! – Мартын с восторгом поднялся на ноги, с заискивающе-радостной улыбкой направился к нему.

Артем улыбнулся, кивнул в знак приветствия, но руку в ответ пожимать не торопился. Сначала обвел камеру взглядом и заметил Коробка. Улыбка сошла с его лица, он слегка нахмурил брови, глядя на него. Но настоящий шквал эмоций охватил Артема при виде Студеного. Казалось, он сейчас взорвется от возмущения. Но чувства всплеснулись и тут же улеглись.

Студеный тоже смотрел на него. Испуганно смотрел, даже затравленно. Артем подходил к нему, и толпа расступалась перед ним. Мартын шел рядом с бледным видом, в глазах какая-то непонятная тревога.

– Ну, здравствуй, Микита, – с упреком качая головой, произнес Артем.

– Здравствуй, Есаул. – Студеный, он же Микита, подавленно смотрел в пол, словно хотел провалиться сквозь землю.

– Слышал я, ты на «пятке» с «мусорами» вмочился?

– Да с «кумом» там…

– Нос ему сломал.

– Ну-у… Ты же должен знать, за что?

– Знаю, в «козлятник» он тебя записать хотел.

– Если бы хотел… Он меня через колено ломал…

– Я в курсе… Ты хорошо держался, Микита. А с «козлов» за тебя спросили, это я точно знаю. – Артем смотрел на Микиту, как на безнадежного, к тому же умирающего больного.

– Ну да, спросили… Червей кормят…

– Пацаны знают?

– Эй, я не понял, он что… – взвыл от возмущения Мартын.

Артем бросил на него острый взгляд, и он осекся, воровато глянув по сторонам.

– Нехорошо, Микита. Очень нехорошо.

Студеный, вжав голову в плечи, направился к двери, как будто собирался выйти. Но дверь ему не собирались открывать, да он и не требовал этого. Просто остановился перед ней и застыл, как мумия.

Коробок сразу понял, что Микита сам придумал себе «погоняло» Студеный, и всем уже ясно, зачем. «Опущенный» он, этот Микита. Какие-то «козлы» на какой-то зоне его «опустили», а вот теперь он примазался к приличному обществу… Миша знал, что за такие дела бывает, очень хорошо знал.

– Я, может, не так понял? – возмущенно глядя на Артема, спросил он.

– Здравствуй, Коробок, – спокойно, но с видимой неприязнью в глазах проговорил Артем. Но руки он ему и не думал подавать.

– Ну, здорово, Есаул… Ты не ответил на мой вопрос! Уже понятно, что Микита «опущенный», и что ты собираешься с ним делать?

– Будет разбор, будем решать.

– Кто будет решать? Я в законе! Мне решать! Или ты с чем-то не согласен?

– Ты в законе, я это признаю, – сказал Есаул, предостерегающе глядя на него. – Ты можешь принять решение… Но я бы не советовал.

– Почему?

– Может, все само по себе уляжется. Зачем волну поднимать? Люди здесь правильные.

– Что уляжется?.. Вот это уляжется?! – Миша рванул к Миките, замахнулся на него кулаком, но бить пока не стал, только заорал: – Ты почему масть не засветил?

Микита опустил голову, и это еще больше взбесило Коробка. Он ударил его ногой в живот, загнал в проход и не позволил ему оттуда выбраться.

Он бил Микиту ногами – в лицо, в живот, и никто не смел его остановить. Артем стоял в сторонке, мрачный, как туча. Он не одобрял Коробка, но и не вмешивался.

Миша бил, пока совершенно не выдохся. Микита лежал на полу без признаков жизни, и очень скоро Коробок понял, что убил его.