Пока ты моя - Саманта Хайес

Я молниеносно ставлю все, к чему прикасалась в кабинете, на свои места, точно туда, где я это и обнаружила. Запираю дверь и ласково уговариваю близнецов надеть пальто и ботинки. Потом запихиваю их в громадную машину Джеймса и задним ходом выезжаю с дорожки прямо в едва освещаемый уличными огнями сумрак. Какой-то автомобиль неистово мигает мне, и, переходя на другую передачу, я вдруг осознаю, что забыла включить фары.

– Я хочу к папочке, – тянет Оскар, вероятно, потому, что в машине пахнет одеколоном его отца, а шапка и шарф Джеймса валяются на сиденье между близнецами.

– Ну, он ведь под водой, – бросаю я. Это звучит довольно жестоко, даже при том, что я совершенно не собиралась ранить чувства детей. – В своей подлодке, – уже мягче добавляю я. Мне нужно им нравиться – до тех пор, пока это требуется. Как только я получу то, за чем пришла, будет уже не важно, что они думают обо мне. Хотя, признаюсь, мне хотелось бы считать, что мое краткое присутствие в жизни мальчиков не оставит глубокие шрамы в их душах. Они ведь не виноваты в том, что их отец унаследовал так много денег, – хотя выяснить подробную информацию о его богатстве оказалось сложно, нет вины детей и в том, что их мать как-то невзначай оказалась на большом сроке беременности. Это идеальное – если не сказать довольно жестокое – стечение обстоятельств.

– Он на работе, дурак, – злобно насмехается Ноа.

Оскар толкает брата в бок, и тот с визгом бросается выяснять отношения.

Мой взгляд мечется между их начинающейся дракой и лежащим впереди шоссе, теперь уже ярко освещенным. Нужно ехать прямо на первых трех кольцевых развязках, так она сказала, а потом на светофоре повернуть налево. Обычно я хорошо ориентируюсь на дороге, вот и теперь без труда нахожу медицинский центр, у которого, по ее словам, она и ждет. Ее голос звучал не слишком бодро. Я искренне молюсь, чтобы у нее раньше времени не начались схватки. Это было бы катастрофой. Чрезвычайно важно правильно выбрать время, ведь я рассчитываю на то, что у меня будет лишь одна-единственная попытка.

Я не сразу замечаю ее. Словно серое пальто и мертвенно-бледное лицо затянуло ее в зиму, заставив слиться с окружающей картиной. Если бы я не узнала беременную фигуру, наверняка проглядела бы ее совсем. Я легко въезжаю на парковочное место и глушу мотор. Клаудия не отходит от стены.

– Подождите здесь, – говорю я мальчикам.

Ноа обнаружил в своем кармане пакетик с мармеладом, и после небольшой ссоры у него есть аргумент, чтобы не давать Оскару ни одного кусочка.

– Поделись, – бросаю я, не отрывая взгляда от матери мальчиков. Хлопаю дверцей и направляюсь к ней.

– Клаудия, – окликаю я. – С вами все хорошо? Ребенок в порядке?

Она медленно поднимает на меня глаза, полные слез, и говорит:

– Спасибо, что приехали.

– Только скажите мне: с ребенком все в порядке?

– С ней все прекрасно, – подтверждает она, и я с облегчением выпускаю воздух из легких, только сейчас осознавая, что на какое-то время перестала дышать. – На меня ни с того ни с сего навалилась усталость. Я плохо себя почувствовала.

– Давайте отвезем вас домой, – предлагаю я и, взяв ее под руку, веду к машине.

Борьба Оскара и Ноа за сладости в самом разгаре, и я замечаю гримасу боли на лице Клаудии, когда она с трудом водружается на пассажирское место.

– Тсс, парни, – говорю я как можно ласковее. – Не нужно так ссориться из-за какого-то жевательного мармелада. Как насчет того, чтобы попозже, когда мы доберемся домой, заглянуть со мной в магазинчик на углу, где вы оба сможете выбрать себе какие-нибудь лакомства? Может быть, купим каждому еще и по комиксам?

Я завожу машину, замечая, как лицо Клаудии тут же расслабляется.

– Только мамочке придется прилечь. Ваша маленькая сестренка ее утомила. – С трудом удерживаюсь от желания протянуть руку и погладить ее по животу, крепко вцепляясь вместо этого в руль. Трогаюсь с места, торопясь домой.

Велосипедист возникает из ниоткуда. Все происходит стремительно – вспышка яркой куртки, выражение ужаса на его лице, когда он видит, что я направляюсь прямо на него, паника, когда он сворачивает с моего пути. Я резко торможу, и мне удается пропустить его. С уст Клаудии срывается судорожный вздох.

А потом мы слышим оглушительно громкий звук удара и ощущаем внезапный толчок, словно в нас врезаются сзади.

Кажется, что Клаудия неспешно, будто в замедленной съемке, подается вперед, хотя на самом деле я знаю, что все произошло за какую-то долю секунды.

– Боже мой!

Мальчики кричат и плачут, но Клаудия не издает ни звука. Ее голова завалилась набок, отскочив после удара о приборную панель. Выясняется, что Клаудия не пристегнута.

– Господи, Клаудия, вы в порядке? Поговорите со мной! – Отстегиваю ремень безопасности и склоняюсь над ней.