Бесспорной версии нет - Анатолий Ромов

– Видите ли, два дня назад Чкония был убит. Нам, естественно, приходится о нем спрашивать. У тех, кто его знал.

Замтарадзе нахмурилась:

– Жаль… Жаль мальчика. Я его почти не знала, и все-таки грустно… Но добавить ничего не могу…

– Как вы считаете, мог Чкония быть связан с «китами»?

– Не могу сказать. Раньше такие работали только на подхвате. Но сейчас все перепуталось. Кто его знает.

– Мы думаем, его убили из-за антикварного перстня. Если бы удалось узнать, что это за перстень, было бы легче найти убийцу.

– Понимаю. Рада бы помочь, но крупных антикварных вещей в последние годы не вижу и даже о них не слышу. – Внимательно посмотрела на меня:

– Георгий Ираклиевич, вы упоминали по телефону Давида Сардионовича Церетели? Вы его знаете?

– Да. Я только что с ним разговаривал.

– Ну, так нужно было спросить у него.

– Церетели сказал, что он этими делами больше не занимается и не интересуется.

Замтарадзе встала, отошла к окну, слегка отодвинула рукой кружевную занавеску. Посмотрев недолго в темноту, взялась за шнур и сдвинула тяжелые ночные шторы. Вернувшись, опять села напротив. Подняла чуть сощуренные глаза, сказала тихо:

– Врет. Он по-прежнему «кит». Один из крупнейших в Союзе. Он темнил.

– Темнил? Но тогда очень уверенно. Все было вполне правдоподобно.

Глаза Марии Несторовны еще чуть-чуть сузились. Она сказала:

– Вспомните, не запнулся ли он на каком-нибудь вопросе?

Я быстренько восстановил в памяти разговор с Церетели:

– Запнулся. Когда мы спросили, знает ли он Малхаза.

Несколько секунд лицо Замтарадзе оставалось бесстрастным. Потом на губах появилась все та же блуждающая улыбка.

– Вы имеете в виду Малхаза Гогунаву?

Гогунава… И эта фамилия, кажется, встречалась в записной книжке Чкония.

– Он из Тбилиси? – спросил я.

– Да.

– Тогда его. Что вы о нем знаете?

– О Малхазе Гогунаве?.. Малхаз Теймуразович Гогунава считается солидным коллекционером. Очень серьезный товарищ. Очень.

– Это все?

– Это очень много.

– Он как-то связан с Церетели?

– Примерно полгода назад, когда Гуля только что вышел, они не сошлись на какой-то вещи. Гуля хотел купить, а Малхаз не отдал – кто-то предложил больше. Слышала, что Гуля крепко обозлился, даже отомстить хотел, но вовремя одумался.

– Что за вещь, Мария Несторовна?

– Вот этого я не знаю. – Лицо Замтарадзе вдруг стало бесстрастным, улыбка холодной. – Разве я мало сказала?

– У вас есть тбилисский телефон Гогунавы?

– Я с ним незнакома настолько коротко.

– Мог Гогунава быть как-то связан с Чкония?

– Я не могла этого знать.

– А мог ли Гогунава быть как-то связан с городком под названием Галиси?

Замтарадзе вздохнула, тронула пальцами висок:

– Георгий Ираклиевич, я никогда не слышала о Галиси! Простите, но я очень устала. И голова заболела. Честное слово. Я вас провожу.

Замтарадзе сама проводила нас до ворот. Сдержанно попрощалась, осторожно закрыла за нами дверцу. Я тут же достал записную книжку Чкония. Все точно. В ней есть телефон Гогунавы.