Мистер Мерседес - Стивен Кинг

Миссис Мельбурн, вдова, чьи цветы зачаровали Одилла, приглашает его на кофе с булочками. Ходжес соглашается, чувствуя ее одиночество. Это его первый настоящий разговор с ней, и он быстро понимает, что в лучшем случае она эксцентричная, в худшем – больная на всю голову. Но язык подвешен хорошо. В этом он отдает ей должное. Она рассказывает о черном внедорожнике, который видела («С тонированными стеклами, через которые ничего не видно, таком же, как в “24 часах”»), и особо подчеркивает специальные антенны, установленные на нем. Называет их взбивалками и показывает, как они вращаются.

– Да, да, – кивает Ходжес. – Позвольте мне это записать. – Открывает чистую страницу и пишет: Надо отсюда выметаться, и побыстрее.

– Хорошая идея, – говорит она, сверкая глазами. – Я, кстати, давно хотела сказать, что очень сожалела, когда от вас ушла жена, детектив Ходжес. Она ведь ушла, так?

– Мы согласились, что порознь нам будет лучше, – доброжелательно, хотя миссис Мельбурн и не вызывает у него теплых чувств, отвечает Ходжес.

– Приятно поболтать с вами и узнать, что вы по-прежнему начеку. Еще булочку?

Ходжес смотрит на часы, захлопывает блокнот и встает.

– Я бы с удовольствием, но должен идти. В полдень у меня встреча.

Она оглядывает его тучное тело.

– С врачом?

– С мануальным терапевтом.

Она хмурится, и ее лицо становится похожим на грецкий орех с глазами.

– Подумайте хорошенько, детектив Ходжес. Мануальщики опасны. Есть люди, которые ложились на их столы и больше уже не ходили.

Она провожает его до двери. На крыльце говорит:

– Я бы проверила и мороженщика. Этот выглядит подозрительно. Как вы думаете, на «Фабрике мороженого Леба» проверяют людей, которых нанимают водителями этих фургонов? Надеюсь, что так, потому что этот выглядит подозрительно. Возможно, он пидарост.

– Я уверен, что водители предоставляют рекомендательные письма. Но я проверю.

– Еще одна хорошая мысль! – восклицает она.

Ходжес задается вопросом, а что он сделает, если она достанет длинный крюк, как в старых водевильных шоу, и попытается утащить его обратно в дом? В голове всплывает детское воспоминание: ведьма из сказки «Гензель и Гретель».

– А еще – только что об этом вспомнила – я в последнее время видела несколько автофургонов. Они выглядели как доставка, с названиями компаний на бортах, но ведь написать-то можно что угодно, правда?

– Такое вполне возможно, – соглашается Ходжес, спускаясь по ступенькам.

– Вам надо зайти в дом семнадцать. – Миссис Мельбурн тычет пальцем вниз по склону. – Это почти у самой Гановер-стрит. Люди приходят туда поздно и заводят громкую музыку. – Она наклоняется вперед, согнувшись почти пополам. – Возможно, это наркопритон. Рассадник крэка.

Ходжес благодарит ее за наводку и пересекает улицу. Черный внедорожник и фургон «Мистер Вкусняшка», думает он. Плюс автофургоны, набитые террористами «Аль-Каиды».

На другой стороне улицы он находит папашу-домохозяина, звать которого Алан Боуфингер.

– Только не путайте меня с Голдфингером, – говорит он, приглашая Ходжеса присесть на один из пластмассовых стульев, которые стоят в тени с левой стороны дома. Ходжес с удовольствием принимает приглашение.

Боуфингер рассказывает ему, что зарабатывает на жизнь сочинением текстов поздравительных открыток.

– Я специализируюсь на чуть язвительных. Снаружи, скажем, будет написано: «Счастливого дня рождения! Кто самый лучший?» А внутри – сложенный пополам листик блестящей фольги.

– Да? И что там написано?

Боуфингер поднимает руки, складывает из пальцев рамку.

– Не ты, но мы все равно тебя любим.

– Как-то грубовато, – высказывается Ходжес.

– Да, но заканчивается послание выражением любви. И благодаря этому открытка и продается. Сначала щелчок по носу, потом – объятие. Что же касается причины вашего прихода, мистер Ходжес… или мне называть вас детективом?

– Просто мистером.

– Я не видел ничего, кроме обычного транспорта. Если кто-то сбавлял скорость, так это люди, которые искали нужный им адрес, и фургон с мороженым, который появляется здесь после окончания школьных занятий. – Боуфингер закатывает глаза. – Миссис Мельбурн много чего вам наговорила?

– Ну…

– Она состояла в НКИАФ. Национальном комитете исследований атмосферных феноменов.

– Вы про погоду? Торнадо, смерчи, тайфуны?

– Летающие тарелки. – Боуфингер сводит брови к переносице, вскидывает руки к небу. – Она думает, они среди нас.

Тут Ходжес произносит фразу, которая никогда бы не слетела с его губ, будь он при исполнении:

– Она думает, что водитель фургона «Мистер Вкусняшка» может быть пидаростом.

Боуфингер смеется, пока из глаз не текут слезы.

– Господи! Этот парень ездит здесь уже пять или шесть лет, звеня колокольчиками. Как думаете, скольких за это время он мог обратить в свою веру?

– Не знаю, – отвечает Ходжес, поднимаясь. – Десятки, наверное. – Он протягивает руку, и Боуфингер пожимает ее. Это еще один любопытный момент, который открылся Ходжесу после ухода на пенсию: его соседи могут кое-что рассказать, и каждый – личность со своими особенностями. Некоторые даже интересные люди.

Когда он убирает блокнот, на лице Боуфингера отражается тревога.

– Что такое? – спрашивает Ходжес, сразу насторожившись.

Боуфингер указывает на дом на другой стороне улицы.

– Вы ели ее булочки?

– Ел. А что?

– Тогда на вашем месте я бы несколько часов держался поближе к туалету.

6

Когда Ходжес приходит домой, икры ноют, колени скрипят, лампочка на автоответчике мигает. Это Пит Хантли, и голос у него взволнованный. «Позвони мне, – говорит он. – Это невероятно. Невероятно, твою мать!»

Прежде всего Ходжес ощущает неожиданно раздражающую уверенность, что Пит и его новая симпатичная напарница Изабель все-таки поймали Мистера Мерседеса. Его охватывает зависть и – как это ни безумно – злость. Он нажимает кнопку быстрого набора номера Пита, сердце колотится, но сразу включается голосовая почта.

– Получил твое сообщение, – говорит Ходжес. – Позвони, когда сможешь.

Дает отбой, какое-то время сидит, барабаня пальцами по столу. Говорит себе, что не имеет значения, кто поймал этого чокнутого сукиного сына, но это не так. Прежде всего это означает, что его переписка с «перком» (удивительно, как слово может залипнуть в голове) выплывет наружу и поставит его в весьма щекотливое положение. Но это не главное. Главное то, что без Мистера Мерседеса все вернется на круги своя: послеполуденный телик и игры с отцовским револьвером.