Средство против шарлатана - Кэролайн Роу

— Не стоило приводить тебя сюда утром, Рахиль, — сказал ей отец. — Я подумал, что девушка побоится говорить с нами, и надеялся, что твое присутствие ее успокоит. Пообещай мне, что при малейших признаках опасности, если к нам приблизятся более двух или трех человек, ты исчезнешь как можно незаметнее.

— Да, папа.

— У меня была веская причина, чтобы взять тебя с собой, учитывая возможную опасность.

Притихшая Рахиль ждала у балюстрады, глядя на ветхие домишки, теснившиеся у реки и думая, как могли там жить люди. Отец легко коснулся ее руки.

— Кажется, я слышу шаги.

Рахиль повернула голову и увидела, что Юсуф ведет похожую на бродяжку девушку в платье, которое ей явно велико. В руках она сжимала что-то завернутое в шаль.

— Господин, — сказал Юсуф, — это Ромеа. Она принесла мою одежду. Ромеа, это мой господин Исаак, врач, и его дочь, госпожа Рахиль. Они хотят с тобой поговорить. Тебе не надо их бояться.

Ромеа бросилась на колени.

— Господин Исаак, умоляю, помогите мне!

— Встань! — испуганно воскликнула Рахиль. — Не надо падать перед нами на колени, да еще на булыжную мостовую. — Она протянула руку и помогла девушке подняться.

— Успокойся, дитя мое, — попросил Исаак. — И моя дочь права: ты не должна стоять передо мной на коленях, — мягко добавил он. — Чем же я могу тебе помочь?

Девушка поднялась на ноги с грациозностью танцовщицы.

— Я должна купить себе свободу, — твердо произнесла она. — Я не пытаюсь сбежать. Моя хозяйка дурная женщина, но она купила меня по закону, и я ей заплачу. Деньги у меня с собой. А также вся одежда и вещи, мои и Юсуфа.

— Если у тебя есть деньги, чтобы купить свободу, дитя мое, — произнес Исаак, — то зачем тебе нужна моя помощь?

— Она меня не отпустит, — ответила Ромеа. — Я знаю.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Такое прежде уже бывало. Если я дам ей деньги, она их возьмет, а потом закует меня в цепи и продаст как бунтовщицу. Прошлой зимой она поступила так с другой девушкой, которая была даже моложе меня и тоже скопила деньги благодаря подаркам посетителей.

— Понимаю. Но это обязательно нужно сделать сегодня?

— Да, господин Исаак. Боюсь, завтра будет слишком поздно. Сегодня она в ярости. Хасан сбежал, и все так расшумелись, словно он стоил целую кучу золота. Она подозревает, что это я помогла Хасану бежать, и я знаю, что она собирается меня продать, пока не закончилась ярмарка. Если это произойдет, я больше никогда не обрету свободу. Никогда, — с отчаянием произнесла Ромеа.

— Что ты от нас хочешь? — спросил врач.

— Дайте мне время уйти отсюда, потому что рядом заведение моей хозяйки, а потом отдайте ей мои деньги и скажите, что я ушла.

— И к чему это приведет?

— Я вас не понимаю, господин Исаак.

— Твоя хозяйка может сказать мне, что эти деньги составляют лишь малую часть твоей цены, и обвинит меня в том, что я тебя украл. Потом, полагаю, она позовет стражников и объявит тебя сбежавшей рабыней. Разве ты не подумала, что все окажется не так просто?

— Я не могу туда вернуться, — упрямо повторила Ромеа. — Чтобы меня били, а потом продали. Я убегу.

— И тебя притащат обратно в цепях.

Ромеа потупила взор.

— Я не вынесу этого позора. Лучше сброшусь со стены, чем вернусь туда, — тихо произнесла она.

Рахиль не удержалась и посмотрела на юг, где возвышалась высоченная городская стена, а затем вновь перевела взгляд на хрупкую девочку. Она поежилась и плотнее натянула на плечи плащ.

— Что ты будешь делать, если оставишь свою хозяйку? Что ты умеешь делать?

— Я умею петь, танцевать и играть на флейте. Я знаю, что смогу честно зарабатывать на жизнь.

— Правда? — спросил Исаак. — Мне бы не хотелось помочь тебе обрести свободу, а потом узнать, что ты умерла с голоду или кое-что похуже, потому что не сумела честно заработать себе на жизнь.

Ромеа беспокойно огляделась по сторонам, но вокруг по-прежнему никого не было.

— Есть один человек, не такой мудрый и ученый, как вы, но добрый и щедрый. У него труппа музыкантов. Весной он услышал, как я играю у Мариеты, и сказал мне, что им нужна девочка, которая умеет играть на флейте и петь. Они вернулись на ярмарку. Этот господин нашел меня и повторил свое предложение. Я верю, что он честный человек. По крайней мере честнее моей хозяйки. Он дал мне еще денег, чтобы хватило для выкупа, — прошептала она.

— Возможно, — согласился Исаак. Он отвернулся, так что лучи солнца упали на его лицо, и некоторое время храцил молчание. В городе было тихо, вдалеке раздавались музыка и смех, мычание коров и крики ослов с ярмарки. Наконец Исаак повернулся к Ромеа. — Может быть, есть один выход, Ромеа. Но это ведь не твое имя, — внезапно добавил он.

— Нет, господин Исаак. Когда Мариета меня купила, она стала называть меня Ромеа и велела говорить, что я христианка. Потому что есть законы, запрещающие держать мусульманских девушек в заведении, которое посещают христиане. Я рада, что она сменила мне имя, потому что мать назвала меня в честь очень добродетельной женщины, и мне было бы стыдно, если бы меня так звали в этом месте.

— Как же тебя зовут на самом деле? — спросил Юсуф.

— Зейнаб, — прошептала девушка.

— Зейнаб? Так зовут мою сестру. Не думал, что снова услышу это имя. Когда ты станешь свободной, то тебя снова будут называть Зейнаб.

— Что ж, наверное, так и будет, — заметил Исаак. — Но мы не можем стоять здесь целый день. Ромеа должна вернуться к Мариете, прежде чем ее хватятся. И пусть заберет с собой одежду Юсуфа.

— Вернуться туда?

— Да, — твердо ответил Исаак. — Если у тебя хватит смелости вернуться, я обещаю, что на закате дня ты будешь свободна. Мне надо кое-что выяснить, но если все пройдет удачно, ты присоединишься к труппе музыкантов. В обмен ты должна поведать мне все, что тебе известно о Мариете. И побыстрее.

Оставив Юсуфа и Рахиль на лестнице, Исаак с Ромеа перешли в тень крутых церковных ступеней и довольно долго о чем-то шепотом беседовали. Наконец Ромеа вернулась и протянула Юсуфу сверток с одеждой. Из своего свертка она извлекла маленький полотняный мешочек с монетами.

— Вот деньги, которые я скопила, господин Исаак. Мариета сказала, что именно столько будет стоить моя свобода.

Исаак взял мешочек и пальцами ощупал монеты.

— Хорошо.

— Думаете, этого хватит? — с беспокойством спросила девочка. — Потому что у меня больше нет ни гроша.

Исаак подбросил тонкий мешочек на ладони и улыбнулся.

— Уверен, что хватит. Возможно, здесь даже больше, чем ей нужно, и если так, я сегодня вечером верну тебе оставшееся. А теперь возвращайся к своей хозяйке и никому ничего не говори. Это приказ.