Из России с любовью - Ян Ланкастер Флеминг

— А, да тебе все это уже давно известно! — сказал Керим, махнув рукой, будто извиняясь за пустое словоизлияние. — И у меня пересохло в горле от этого банального разговора. Так что поторопи свою девушку и пойдем ужинать. Единственно, о чем я прошу тебя, — остерегайся неожиданностей. — Он поднял руку и перекрестился над пиджаком. — Обрати внимание, что я крещу не свое сердце — это было бы слишком серьезно. Я перекрестил свой живот, а для меня это достаточно важная клятва. Нас с тобой, Джеймс, ждут неприятные сюрпризы — помнишь, цыган предсказал их нам. И я с ним согласен: мы играем с тобой на бильярдном столе и упускаем из виду, что может произойти за пределами игорного зала. Мой нос, — он постучал по нему указательным пальцем, — предупреждает меня об этом.

В это же мгновение у Керима забурчало в животе.

— Видишь, — сказал он, — пора ужинать.

...Они закончили ужин, когда экспресс подъехал к перрону современной до безобразия станции Салоники. Бонд достал из-под стола тяжелую сумку со «Спектром». Они прошли вдоль коридоров поезда и попрощались на ночь.

— Скоро вас разбудят, — предупредил Керим. — В час ночи мы будем на границе. Греки пропустят вас, не обращая внимания, но югославы любят будить всех, кто едет в спальных вагонах. Если они слишком будут вас раздражать, позови меня. Даже в этой стране я могу подействовать на них, назвав кое-какие имена. Сейчас я еду во втором купе соседнего с вами вагона, завтра перемещусь в купе номер 12 и займу место нашего общего приятеля Гольдфарба. Пока мне удобно и в купе первого класса.

Пыхтящий локомотив тащил длинный поезд вверх по долине Вардара. Бонд сидел у себя в купе и дремал. Как и в прошлую ночь, Татьяна спала, положив голову на его колени. Бонд не мог забыть слова Керима. Не отослать ли его обратно в Стамбул после того, как они приедут в Белград? Зачем тащить Керима через всю Европу, тем более, что тот явно не одобряет действий Бонда. Дарко считает, что влюбленный Бонд не в состоянии трезво оценить происходящее. И в этом, признавался себе Бонд, есть немалая доля правды. Несомненно, куда безопаснее сойти с поезда и добираться до Лондона другим путем. Но Бонд уже не мог заставить себя сбежать от опасности, не узнав, что приготовил для него противник. И так хотелось провести вместе с Татьяной оставшиеся им дни.

Бонд выбросил сомнения из головы: все идет хорошо, не надо впадать в панику...

Через десять минут после прибытия на греческую пограничную станцию Идомени раздался громкий стук в дверь. Он разбудил девушку. Бонд встал и приложил к двери ухо.

— Кто это?

— Это проводник, мсье. С вашим другом, Керим-беем, случилось несчастье.

— Подождите меня. — Бонд сунул «Беретту» в кобуру, надел пиджак и вышел в коридор.

— Что случилось?

Лицо проводника посерело от испуга. Он жестом показал Бонду: там, в следующем вагоне...

Дверь второго купе была открыта, и возле нее стояла группа греческих полицейских и таможенников.

Проводник что-то произнес, и они расступились. Бонд заглянул в купе.

Волосы зашевелились у него на голове. На диване в смертельном объятии застыли два мертвых тела.

Внизу лежал Керим, подогнув колени и будто пытаясь встать. В его шее, рядом с яремной веной, торчала ручка кинжала. Голова была откинута назад, налитые кровью глаза неподвижно смотрели в потолок. Изо рта, искаженного свирепой гримасой, стекала по подбородку струйка крови.

В другом мертвеце Бонд узнал «Бенца». Левая рука Керима закостенела на его шее — Бонд видел пышные усы и почерневшее лицо «Бенца» — правая лежала на спине врага, сжатая в массивный кулак, сжимающий рукоятку ножа. По спине «Бенца» расплылось широкое кровавое пятно.

Бонд понял, что произошло: Дарко спал, когда «Бенц» неслышно проскользнул в дверь и нанес смертельный удар в яремную вену. Умирающий Дарко смог прижать к себе убийцу и всадил ему нож под пятое ребро.

Этот поразительный человек был мертв. Бонд повернулся и вышел из купе, не в силах больше смотреть на друга, погибшего из-за него.

Встав у окна, он начал отвечать на вопросы полицейских, тщательно обдумывая слова.