Научите меня стрелять - Анна Яковлева

Найдя Элеонору, я залюбовалась ею. Вне всякого сомнения, это был ее день, она была королевой. Мне даже на минуту стало жаль, что мы с Пашкой обошлись без свадьбы, но я вспомнила, сколько мне лет и что у меня уже была в жизни свадьба, и пристыдила себя.

Наконец зазвучал свадебный марш, началась сентиментальная церемония, разбавленная шутками и разными глупейшими заданиями для жениха и невесты. Мне показалось, что сценарий больше подошел бы для другой возрастной категории молодоженов, но Эля с Мишкой выглядели взволнованно-счастливыми, и я опять себя пристыдила.

После церемонии начались ритуальные катания по городу со всеми традиционными остановками: Вечный огонь, храм, парк и что-то там еще. Чем дальше, тем скучнее мне становилось. Жених с невестой не интересовались окружающими красотами, вышло, что это мы с Егоровым посетили все достопримечательности города, возложили цветы, зажгли свечи, бросили монетки и так далее.

Пашка тоже заметно томился, пока не вспомнил о двух бутылках шампанского.

К ресторану я подъехала уже не совсем трезвая.

Мы с Егоровым заняли места слева и справа от новобрачных, но я сидела под прицелом глаз Шалвы, и кусок в горло не лез, а вот напитки проливались туда легко, поэтому я часто прикладывалась к бокалу с шампанским. Пашка поднялся со своего места, произнес речь и вручил под аплодисменты гостей наш подарок. Это был ключ с пультом от сигнализации на брелке с эмблемой «ауди». Мишка растрогался и прижал Пашку к своей широкой груди.

Эстафета перешла к коллегам Михаила, и я удалилась в дамскую комнату. Когда я вышла из туалета, под дверью меня уже ждал винодел.

– Надо поговорить, – решительно взяв меня за руку, сказал он и куда-то потащил.

Шампанское не то чтобы пьянило, а делало смелее, и когда Шалва Гургенович тащил меня по ресторанным лабиринтам, я и не подумала возражать.

Закрыв за нами дверь какого-то подсобного помещения, он обнял меня и горячо зашептал на ухо волнующие слова. Шепот Шалвы и его ладони на моей обнаженной спине возбуждали, я уже плохо соображала, тут он легко приподнял меня и посадил на стол.

– Мой Кето, – лаская, шептал он, – Кето, я так люблю тебя, с ума схожу по тебе.

Его руки оказались на моих коленях, подол платья пополз вверх. Пора было остановиться.

– Шалва, я вышла замуж.

– Знаю. Зачем ты это сделал?

В глазах у него стояла грусть, он так же решительно сдернул меня со стола и потащил на улицу.

Когда мы оказались во дворе ресторана, я услышала неясный шум. Наконец шум усилился настолько, что я смогла различить Пашкин голос и топот бегущих ног.

Шалва обнял меня и прижал к себе. Я попыталась отстраниться, но его руки вдруг стали жесткими.

– Шалва, – попросила я, – отпусти.

– Нет, – изменившимся голосом ответил мой поклонник, и в то мгновение, как из ресторана выскочили Белый с Егоровым, в руке у Шалвы появился пистолет.

– Стоять! – крикнул он Пашке и Мишке, при этом привычного грузинского акцента я не услышала.

Шалва перехватил меня под грудью и куда-то потащил.

– Шалва, – крутила головой я, – что ты делаешь?

– Молчи, женщина, – велел он, а сам тащил меня к припаркованным во дворе машинам.

Белый с Егоровым держали Шалву на мушке, но стрелять не решались. Прикрываясь мной, винодел зашел за какой-то фургон, втолкнул меня в открытый кузов, закрыл двери и сел за руль. Заработал двигатель, машину пару раз тряхнуло, и, набирая скорость, она выехала на дорогу.

В фургоне было темно, от выпитого шампанского мне сильно хотелось в туалет, и, потерпев некоторое время, я стала стучать в перегородку.

Фургон сбросил скорость и встал.

Шалва открыл кузов. Наступив на собственный подол, я неловко вывалилась из фургона прямо на руки похитителю:

– Мне нужно в туалет.

– Здесь везде туалет. – Шалва Гургенович гостеприимным жестом показал на лесочек вдоль дороги.

Я огляделась. На противоположной стороне трассы стояла серьезная черная машина. Сквозь боковое стекло было видно, что внутри никого нет.

– Подходит, – согласилась я и поковыляла на шпильках в заросли каких-то голых кустов.

Пришлось долго маскироваться, чтобы с дороги не были видны мои манипуляции. Присев, я огляделась, вытащила из сумочки мобильник и набрала Пашкин телефон.

– Катя, – предостерег он, – твой винодел никакой не винодел. Он и есть тот человек, которого мы ищем. Он – руководитель сети террористических организаций.

– И ты знал это и позволил ему увести меня? Или… – Я замолчала, сраженная догадкой. – Как ты мог, Егоров? Великие цели требуют великих жертв, да?

Пашка сопел в трубку.

Прикрываясь ладонью, я зашептала:

– Егоров, если я вернусь, напишу на тебя жалобу министру внутренних дел, министру здравоохранения, в комиссию по правам человека и президенту. Таким, как ты, не место в органах! Может, у тебя есть план?

– Как можно дольше делай вид, что ты принимаешь его ухаживания за чистую монету, – посоветовал мне муж.

– Это и есть твой план? Родина хочет, чтобы я легла с ним в постель?

– Не успеешь, не мечтай. Ваш фургон уже засекли, – разочаровал меня Егоров.

– Не торопись, я решила получить удовольствие.

– Катька, кончай издеваться. Это не моя идея, я вообще-то был против.

– Так я тебе и поверила, извращенец.

За полем виднелись какие-то строения, до которых на шпильках было не добежать.

Пришлось возвращаться к фургону. Подворачивая ноги и спотыкаясь, я выбралась на дорогу. Шалва притянул меня за шею и жадно поцеловал. Мне показалось, что его возбуждала опасность.

– Мужчина должен похитить любимый женщин, – объяснил он мне.

– Традиция?

– Да, традиция.

– А пистолет тебе зачем?

– Это чтобы твой Егоров не смог мне помешать.

– И что теперь?

– Надо ехать, – просто сказал похититель.

Он взял меня за руку и в хорошем темпе перевел через дорогу. Мы подошли к тому самому черному лимузину, который стоял у обочины. Я успела разглядеть значок БМВ. Шалва щелкнул пультом, распахнул передо мной дверцу, и я втянула носом запах новой обшивки.

Сменив транспорт, Шалва сменил и направление. Закатное солнце теперь светило в спину, даже мне стало понятно, что мы едем на юго-восток.

«Вот теперь меня точно похитили», – совершенно отчетливо поняла я.

Страх омерзительным холодом сдавил грудь. Я полезла в сумочку, пытаясь успокоиться, достала пудреницу, помаду и, подкрасив губы, повернулась к Шалве Гургеновичу: