Чудовище должно умереть - Николас Блейк

Феликс обернулся к Джорджии:

— Наверное, для вас это полная загадка. Речь идет о том случае, когда я пытался столкнуть Джорджа с обрыва, но в последний момент он отказался приближаться к краю. Жаль: это избавило бы нас от многих проблем.

Легкость, с которой он это сказал, покоробила Джорджию. Но, подумала она, у бедного парня нервы так напряжены, он ничего не может поделать. Она слишком живо помнила, как однажды сама оказалась в таком же трудном положении и как Найджел ее спас: Найджел выручит и Феликса, если это вообще возможно. Она взглянула на мужа: он уставился в одну точку перед собой, что означало, что его мозг лихорадочно работает. «Милый Найджел, — думала она, милый, дорогой мой Найджел!»

— Вам что-нибудь известно о муже старой миссис Рэттери? — спросил Найджел Феликса.

— Нет, кроме того, что он был солдатом. Убит на войне в Южной Африке. Я бы сказал, милосердное избавление от Этель Рэттери.

— Вот именно. Интересно, где я могу о нем разузнать. У меня нет никаких знакомств в кругу военных… Слушайте, а как насчет этого вашего друга? Вы упоминали о нем в начале своего дневника… Чиппенхем, Шривеллем, Шривенхем… точно, генерал Шривенхем.

— Это вроде: «Ах, вы приехали из Австралии? Не встречали там моего друга Брауна?» — язвительно усмехнулся Феликс. — Не думаю, чтобы Шривенхем что-нибудь знал о Сириле Рэттери.

— И все-таки стоит попытаться.

— Но зачем? Я не понимаю, какой в этом смысл?

— У меня странное чувство, что нам стоит разузнать побольше об истории семейства Рэттери. Хотел бы я знать, почему старая миссис Рэттери так взбесилась, когда я задал ей совершенно невинный вопрос о ее муже.

— Потому что ты суешь свой длинный нос в семейные дела, — сказала Джорджия. — И надо же мне было выйти замуж за человека, так увлекающегося шантажом!

— Послушайте, — задумчиво сказал Феликс, — если вам нужно получить информацию, я знаю одного парня в военном архиве, который может поднять для вас документы.

Ответ Найджела на это любезное предложение был по меньшей мере неблагодарным. Самым дружеским, но серьезным тоном он сказал:

— А почему вы не хотите, Феликс, чтобы я встретился с генералом Шривенхемом?

— Я… вы просто смешны. У меня нет никаких возражений на этот счет. Я только предложил более практичный способ для получения интересующих вас сведений.

— Ладно, извините. Надеюсь, никто и не обиделся, раз никто не собирался никого обижать.

Последовала неловкая пауза. Через некоторое время Феликс улыбнулся.

— Боюсь, это не совсем так. Дело в том, что я очень люблю старика. Думаю, я неосознанно протестовал против того, чтобы он узнал о том, кто я на самом деле. — Феликс горько усмехнулся. — Убийца, который не сумел осуществить запланированное убийство.

— Ну думаю, рано или поздно об этом все узнают, — рассудительно сказал Найджел. — Но если вы не хотите, чтобы Шривенхем до поры до времени что-то узнал, я легко могу расспросить его о Сириле Рэттери, не упоминая вашего имени. Если вы только представите меня ему.

— Хорошо. Когда вы думаете туда отправиться?

— Наверное, завтра.

И снова наступило молчание — тяжелое, гнетущее, как перед грозой, которая проходит мимо, не разразившись, но грозит снова вернуться. Джорджия видела, что Феликс весь дрожит. Наконец, покрывшись болезненным румянцем и неестественно повысив голос, как любовник, в конце концов вынудивший себя признаться в любви, он заговорил:

— Блаунт… он собирается меня арестовать? Я больше не могу выносить эту неопределенность. — Он то сжимал, то отпускал края своего стула. — Скоро я начну признаваться в том, чего не совершал, только чтобы покончить с этим.

— Неплохая мысль, — задумчиво сказал Найджел. — Признайтесь, и, поскольку вы этого не делали, Блаунт разнесет ваше признание на части и таким образом убедится, что вы не убийца.

— Ради бога, Найджел, ты говоришь об этом так хладнокровно! — воскликнула Джорджия.

— Для него это просто игра… игра в бирюльки, — усмехнулся Феликс.

Казалось, он снова взял себя в руки. Найджел устыдился: ему необходимо вылечиться от своей дурацкой привычки размышлять вслух. Он сказал:

— Сомневаюсь, чтобы Блаунт думал сейчас об аресте. Он очень усердный полицейский и предпочитает действовать наверняка. Помните, что полицейскому не позволят забыть, что он арестовал невиновного — так что это не принесет ему ничего хорошего.

— Что ж, надеюсь, когда он придет к определенной точке зрения, вы дадите знак, и тогда я смогу сбрить бороду, проберусь сквозь полицейские кордоны и сяду на пароход, отплывающий в Южную Америку — туда обычно направляются сбежавшие преступники в детективных романах.

Джорджия почувствовала, как слезы обжигают ей глаза: было что-то невыносимо трогательное в том, как Феликс подшучивал над своим безвыходным положением. И вместе с тем нечто смущавшее. Он обладал храбростью, но не отвагой, необходимой для подобных шуток: это было слишком близко к сердцу, и он выдал, что чувствует это. Феликс отчаянно нуждался в утешении. Почему Найджел отказывает ему в этом? Это ведь так мало стоит. По ассоциации Джорджия сказала:

— Феликс, а почему вы сегодня не пригласили Лену? Я разговаривала с ней… сегодня. Знаете, ведь она в вас верит. Она вас любит и просто измучилась от желания помочь вам.

— Я не могу иметь с ней ничего общего, пока нахожусь под подозрением в убийстве. Это было бы несправедливо по отношению к ней, — упрямо и отчужденно сказал Феликс.

— Но думаю, это ее дело решать, что справедливо, а что нет. Ей все равно, убили вы Рэттери или нет, она просто хочет быть рядом с вами, и честно говоря — вы ужасно обижаете ее, ей не нужно ваше благородство, ей нужны вы сами.

Пока она говорила, Феликс вертел головой из стороны в сторону, словно его тело было привязано к стулу, а ее слова, словно градом камней, ударяли его по лицу. Но он никогда бы не признался, как сильно они его ранили. Он замкнулся, отрывисто бросив:

— Боюсь, я не могу это обсуждать.

Джорджия кинула на Найджела умоляющий взгляд. Но в этот момент на гравийной дорожке послышались чьи-то шаги, и все трое посмотрели туда, в глубине души радуясь перерыву. К ним приближались инспектор Блаунт и шедший рядом с ним Фил.

«Слава богу, — подумала Джорджия, — здесь Фил; он Давид, способный смягчить мрачное настроение нашего Саула».

Найджел подумал, зачем это Блаунт привел Фила. Это должна была сделать Вайолет Рэттери. Не означает ли это, что Блаунт что-то выяснил о Вайолет?

Феликс подумал: «Фил… что с ним делает этот полицейский? Господи! Неужели он арестовал Фила? Не будь идиотом, конечно нет, иначе он не привел бы его сюда. Но одного взгляда на них достаточно, чтобы… я сойду с ума, если это еще продлится».

14