Чудовище должно умереть - Николас Блейк

— Почему вы думаете, что это был несчастный случай? — вежливо осведомился он.

— У моего сына не было врагов. Члены рода Рэттери не кончают жизнь самоубийством. Таким образом, единственным объяснением остается несчастный случай.

— И вы предполагаете, мэм, что ваш сын случайно налил в свое лекарство отраву для крыс, а затем выпил его? Вам это не кажется… э… слишком невероятным? Как, по-вашему, он дошел до такого исключительно странного поступка?

— Я не полицейский, инспектор, — веско и с апломбом заявила старая леди. — Полагаю, это ваше дело раскрывать подробности несчастного случая. Я прошу вас сделать это как можно скорее. Вы понимаете, что для меня в высшей степени неудобно видеть свой дом наполненным констеблями.

«Джорджия не поверит мне, когда я расскажу ей об этой сцене», — подумал Найджел. Этот диалог должен показаться диким и странным, но почему-то он таковым не казался. Блаунт продолжал с вкрадчивой и опасной кротостью:

— Что же, мэм, заставляет вас так стремиться убедить меня — и себя также, — что это был несчастный случай?

— Естественное желание защитить репутацию нашей семьи.

— Следовательно, вас больше волнует репутация семьи, чем справедливость? — не без иронии сказал Блаунт.

— Это весьма вызывающее замечание.

— Некоторые могут усмотреть вызывающую наглость с вашей стороны, когда вы диктуете полиции, как ей квалифицировать этот случай.

Найджел едва не расхохотался. Наконец-то на Блаунта снизошел суровый командный дух. При этом неожиданном сопротивлении старая леди слегка покраснела, опустив взгляд на обручальное кольцо, которое глубоко врезалось в мякоть ее среднего пальца.

— Вы говорите о справедливости, инспектор?

— Если я скажу, что мы можем доказать, что ваш сын был убит, вы не пожелаете видеть убийцу схваченным?

— Убит? И вы можете это доказать? — сказала миссис Рэттери своим глухим, тяжелым голосом, затем свинец словно растаял, когда она выдохнула одно слово: — Кем?

— Пока мы это не выяснили. Однако с вашей помощью могли бы узнать.

Блаунт начал пересказывать ей ход событий в субботу вечером. Найджел рассеянно прислушивался к его голосу, внимательно рассматривая фотографию, стоявшую на круглом столике. Фотографию в вычурной золоченой рамке окружали подушечки с медалями, блюдо с разными безделушками и две высокие вазы по бокам, из которых торчали растрепанные ветки роз, начинавших осыпаться. Но не эти мелочи заинтересовали Найджела, а лицо мужчины на фотографии: молодого человека в военной форме, без сомнения, мужа миссис Рэттери. Пышные усы и длинные бакенбарды обрамляли тонкое, нерешительное, слишком нервное лицо. Он скорее был похож на поэта XIX века, чем на солдата, поражало его удивительное сходство с Филом Рэттери. Найджел мысленно обратился к фотографии: «Что ж, на твоем месте, если бы мне пришлось выбирать между смертью от пули в Южной Африке и жизнью с Этель Рэттери, я бы тоже предпочел более быструю смерть, но какие у тебя странные глаза: говорят, безумие часто передается через поколение; что касается тебя и Этель, это ясно, и нечего удивляться, что Фил так сильно уязвим. Бедный ребенок». Пожалуй, стоит посерьезнее заняться историей этой семьи.

Тем временем инспектор Блаунт говорил:

— У вас была встреча с мистером Карфаксом в субботу днем?

Лицо старой женщины потемнело. Найджел инстинктивно поднял взгляд, ожидая увидеть тучи, набежавшие на солнце, но на всех окнах шторы были опущены.

— Да, — сказала она, — но эта встреча не представляет для вас интереса.

— Ну, это мне судить, — непримиримо возразил инспектор. — Вы отказываетесь передать мне сущность вашего разговора?

— Безусловно.

— Вы отрицаете, что просили мистера Карфакса положить конец связи между вашим сыном и его женой, что обвиняли его в потакании этой связи и что когда он заявил, что даст жене развод, если она попросит, — вы оскорбили его в… некотором непозволительном тоне?

По мере изложения лицо миссис Рэттери багровело, на нем появилась кое-какая мимика. Найджел подумал, что она разразится слезами, но она воскликнула тоном оскорбленного достоинства:

— Этот человек не больше не меньше как сводник, и я так ему и заявила. И так достаточно было скандала, но намеренно потакать этой позорной связи…

— Почему вы не поговорили об этом со своим сыном, если вас так сильно волновал этот вопрос?

— Я разговаривала с ним. Но он слишком упрям — боюсь, эту черту характера он унаследовал от моей линии семьи, — сказала она с непостижимым самодовольством.

— У вас не появилось впечатления, что мистер Карфакс скрывает враждебное отношение к вашему сыну из-за этого дела?

— Почему не… — Миссис Рэттери резко оборвала себя. В глазах у нее снова появилось хитрое выражение. — Во всяком случае, я ничего не заметила. Но естественно, я была очень взволнована. Это действительно выглядит очень странно — та позиция, которую он занял.

«Ах ты, старая ядовитая змея!» — подумал Найджел.

— Как я понимаю, расставшись с вами, мистер Карфакс сразу же покинул дом. — Так же, как и во время разговора с Карфаксом, Блаунт подчеркнул слова «сразу же».

«Почти наводящий вопрос», — с отвращением подумал Найджел. Миссис Рэттери сказала:

— Да, наверное… Нет, сейчас, когда я об этом подумала… Знаете, он вышел не сразу. Я случайно оказалась вот у этого окна и через минуту или две увидела, как он уходил по дорожке.

— Ваш сын конечно же рассказал вам о дневнике Феликса Лейна?

Блаунт использовал старый трюк, когда очень важный вопрос задается в тот момент, когда внимание допрашиваемого сосредоточено на другом. Его прием не возымел явного эффекта, только на надменном лице миссис Рэттери появилось явное недоумение, когда она услышала вопрос.

— Дневник мистера Лейна? Боюсь, я не совсем вас понимаю.

— Но наверняка ваш сын рассказал вам, что мистер Лейн планировал покушение на его жизнь?

— Не кричите на меня, пожалуйста, я не привыкла, инспектор, чтобы на меня кричали. А что до этой фантастической истории…

— Но это правда, мэм.

— В таком случае, почему бы вам не закончить этот допрос, который я нахожу исключительно бестактным, и не арестовать мистера Лейна?

— Всему свое время, мэм, — с такой же холодностью сказал Блаунт. — Вы не замечали враждебности в отношениях между вашим сыном и мистером Лейном? Были ли вы удивлены тем положением, которое мистер Лейн занял в вашем семействе?

— Я слишком хорошо знала, что он появился здесь из-за этого несносного создания, из-за Лены. Этот вопрос я не намерена обсуждать.

«Значит, ты считала, что раздоры между Джорджем и Феликсом происходили из-за Лены», — перевел для себя Найджел. Вслух он сказал: