Карта императрицы - Елена Басманова

Помятое лицо горе-эскулапа выражало искреннее раскаяние. Вирхов и верил, и не верил ему. Убогая обстановка обиталища целителя не внушала доверия, и следователю казалось странным, что респектабельный, на первый взгляд, англичанин, поселившийся в отнюдь не дешевой гостинице, обратился за помощью к проходимцу, вместо того, чтобы воспользоваться, например, услугами знакомого ему доктора Коровкина…

— А разрешение на врачебную деятельность у вас есть? — Мрачный взгляд служителя закона не предвещал ничего хорошего для фельдшера Придворова.

— Бумаги у меня выправлены, — поспешно ответствовал тот и дернулся из рук державших его стражей порядка.

По знаку Вирхова, Придворова отпустили, и он бросился в кабинет. Следователь и агент последовали за ним. Повозившись в верхнем ящике письменного стола, Придворов достал аккуратную папочку и протянул ее начальствующему лицу.

Они вернулись в гостиную. Вирхов снова уселся на стул, позволив присесть на продавленный диван и обессиленному фельдшеру.

Глянув на лист с гербовыми печатями, Вирхов убедился, что Придворов не лжет, разрешение на частную практику у него есть. «И за свое лечение этот мерзавец, скорее всего, получил недурственный гонорар, но какой, все равно не сознается», — подумал следователь, но вслух спросил:

— А в чем причина такого стремительного течения болезни?

— Я и сам интересовался, — опасливо ответил Придворов, — да ничего толком не понял. Вы же знаете англичан, из них клещами слова не вытянешь. Сказал только, что долго подвергался воздействию вредных веществ, которые носил в кармане…

Следователь Вирхов смотрел на словоохотливого фельдшера и с каждой минутой все более утверждался в мысли, что этот человек что-то скрывает. Про смерть мистера Стрейсноу он вряд ли лжет — все-таки не так он глуп, чтобы не помнить, что всякое его слово будет проверено. Так в чем же тайна? Вирхов решил идти ва-банк:

— А как поживает Клавка?

К удивлению Вирхова вздрогнувший от неожиданности Придворов облегченно вздохнул:

— Слава Богу, жив сорванец. Видел его недели две назад, спрашивал об отце… Несчастный ребенок, после того как мать спилась и погибла под колесами конки, стал дикарем… Мелким воровством пробавляется… Тем и жив.

Разочарованный Вирхов не спускал с фельдшера тяжелого взора. Лжет тот или говорит правду? До сих пор следователь был уверен, что Клавка — женщина, а выходит, это мальчишка. Но почему фельдшер так спокойно рассказывает о юном преступнике? Если мальчишку надоумили они, англичанин и фельдшер, то Придворову следовало бы скрывать знакомство с пацаном…

— А почему за Клавдием не присматривает отец?

Вирхов впился взором в острое морщинистое личико допрашиваемого.

— Адриан-то? — усмехнулся фельдшер. — Не знаю, я уж несколько лет как потерял его из виду. Я ведь и помог ему, горемычному, из желтого дома выбраться на свободу. Жалко мне стало страдальца — держали его за решеткой за политические убеждения… Понимаете, Адриан хотел уничтожить тиранию… В лице русского самодержавия… Я тоже, скажу правду, сторонник прогресса и считаю, что прогнивший режим надо менять. Но он полагал, что надо идти путем террора и в первую очередь отомстить вероломным властителям… обманувшим доверие святых мучеников…

— О ком это вы изволите рассуждать? — Недоумение Вирхова росло с каждой минутой.

— О, это давняя история… — вздохнул Придворов. — А память человечества короткая. Помните, убийство террористами императора Александра Освободителя?

— Да, разумеется, — растерянно подтвердил Вирхов, — двадцать два года назад.

— В 1881 году, — уточнил Придворов, — я тогда уже служил в Окружном доме для умалишенных и с революционерами не общался. Так вот… После казни Софьи Перовской и Андрея Желябова, рассказывал Адриан, он понял, что молодые люди были обмануты Марией Федоровной, тогда еще цесаревной. Он прозрел истину и написал статью, где утверждал, что Мария Федоровна через посредников установила связь с революционерами и обещала им — если они удачно бросят бомбу в царя-освободителя — оправдание и какие-то политические изменения в государственном устройстве…

— А зачем Ее Императорскому Величеству потребовалось убивать Александра Второго? — пробормотал ошарашенный Вирхов.

— Адриан считал, что причины она имела весомые, — если б Александр не погиб, она никогда не стала бы императрицей! У этой женщины сильна воля к власти! — Морщинистое лицо эскулапа светилось восторгом.

— Но она с мужем и так взошла бы на трон после смерти Александра Освободителя! — воскликнул Вирхов, в смятении оглядываясь на смешавшихся городовых. — Или я чего-то не понимаю?

— Вы, господин следователь, очевидно, в те годы служили где-нибудь в провинции, а тогда по столице полз зловещий слушок, что царь-освободитель хочет заместо законного сына своего Александра возвести на престол Гого… Своего внебрачного сына от Долгорукой, сожительницы своей. После смерти царственной супруги и венчанной жены собирался венчать Долгорукую и на царство… Трон уплывал из-под ног цесаревны Марии Федоровны с муженьком… Вот она и организовала убийство свекра. А светлых мучеников, — Придворов перекрестился на икону Николая Чудотворца, висевшую в правом углу гостиной, — Перовскую и Желябова обманула, уничтожила как свидетелей ее преступления, а прозревшего истину Адриана упекли в желтый дом.

— Что за бред вы тут несете об особах царствующей фамилии!

— Так это я, — испугался фельдшер, — пересказываю вам Адрианов бред. — И торопливо продолжил: — Но он считал свою версию истиной. И желал отомстить вероломной императрице… Потом начал чахнуть, да я его и пожалел, выписал как безнадежного в богадельню. Но оклемался публицист, ушел бродяжничать. Несколько раз видел его с сынишкой, лет одиннадцать мальцу, прижил от какой-то гулящей.

В голове бедного следователя царил настоящий бедлам. Если дело политическое, его придется передать в охранное отделение. А при всем уважении к этому ведомству, Вирхов предпочитал избегать прямого сотрудничества с ним.

— А как был связан Клавка с мистером Стрейсноу? — хмуро спросил он.

— Не могу знать, — пожал плечами фельдшер, — покойный ничего не говорил о Клавке.

— Хорошо, мы проверим сведения, изложенные вами. — Вирхов недовольно встал, принялся расхаживать по комнате и вплотную приблизился к фельдшеру. — А теперь расскажите о Чумном форте.

Придворов побледнел и отвел глаза.

— Что именно?

— Что вы там делали? — Вирхов пытался заглянуть в бегающие глаза собеседника.

— По распоряжению нашего начальства из Медицинского департамента обязан ежегодно посещать это хранилище заразы, чтобы подтверждать свою квалификацию. Каждый медик обязан уметь с первого взгляда распознавать симптомы заболевания, — забормотал фельдшер.