Карта императрицы - Елена Басманова

— Но недаром заходили ко мне господин Фрейберг вместе со своим крысятником-Ватсоном. Потом уж Антон Акимыч мне все и рассказал… Нашел он, голубчик, свидетелей, которые видели, как солидный господин, тучный, длинноногий, заходил воскресным вечером во двор и держал в руках гипсовую женскую ножку. Ею и сделал оттиск на земле, убедившись, что поблизости никого нет, и скрылся. Ну господин Пиляев и заподозрил по описанию Крачковского, проник незаконным образом в его квартиру, все обыскал, ничего не нашел. Потом Пиляев повторил тот же фокус и в квартире господина Холомкова… Там-то и обнаружил гипсовую ножку да и унес с собой как вещественное доказательство. На этой ножке нашли отпечатки пальцев Крачковского…

— Потрясающая дерзость! — возмутилась Полина Тихоновна. — А откуда Крачковский взял этот слепок?

— Вопрос в яблочко, — вздохнул Вирхов, — прихватил у Закряжного, вместе с бараньей костью. Потом подарил Холомкову. Художник пропажи не заметил, но ножку в ходе следствия признал. Она-то и сбивала меня в расследовании…

— Дьявольская хитрость, — вздохнул доктор, — так всегда бывает: в любом наборе исходных данных самая несомненная величина — ошибочная.

— А я-то думал, почему в своих показаниях Илья Михайлович утверждал, что из его квартиры похитили произведение скульптуры… — продолжил Вирхов. — Упоминал вскользь и пропавшие фотографии…

— А какие фотографии? — встрепенулся доктор Коровкин.

— Изъяснялся туманно, единственное, что я понял, — снимки весьма фривольного содержания… Но господин Пиляев клялся, что фотографий не брал.

— Я тоже думаю, что помощник Фрейберга не способен на бессмысленные кражи, тем более такого низменного свойства, — заявил уверенно доктор, для которого в этот миг прояснилась вся тайна Екатерины Борисовны.

— Хорошо еще, что фотографической жертвой господина Холомкова не стала мадемуазель Багреева, — с нажимом произнесла Мура, повернув хорошенькую темноволосую головку к Климу Кирилловичу, — наедине с таким человеком кататься по Невскому — дело опасное.

— Не понял, — светлые глазки Вирхова уставились на девушку, — в чем состоит опасность?

— Господин Холомков человек необыкновенной красоты, — потупившись, пояснила Полина Тихоновна, — перед ним юной душе устоять трудно.

— А, русский Адонис, — облегченно вздохнул Вирхов. — А то я уж думал о худшем.

— Какое чудовищное преступление! — воскликнула Елизавета Викентьевна. — Дождаться пасхальной ночи, все так цинично рассчитать!

Никто не заметил, как в гостиную проскользнула Глаша и замерла у зеленой портьеры — к обеду было все готово.

— Но я все-таки не понимаю, как ты, Маша, сможешь быть частным детективом? — сказал уже более спокойно профессор. — Патент я подержу у себя, а там посмотрим, вот окончишь курсы, возьмешь псевдоним…

— Так долго ждать? Папочка, я буду очень осторожна, — взмолилась Мура, — и ты мне будешь помогать. Вот, например, недавно я съездила в Екатерингофский дворец и взяла оттуда флакончик с антипожарной жидкостью. Хранитель говорит, после обработки с карты пропало старое название Российской империи — «Мегалион», то есть «Великий». Не смог бы ты проверить ее химический состав? Меня настораживает, что г-н Холомков вышел к нам без масочки — и остался и жив, и здоров.

— Ты подозреваешь, что эта жидкость фальсификат? — спросил отец.

— Разумеется. — Глаза Муры насмешливо блеснули. — Реставрационные работы во дворце организовал тот же Крачковский, он и привез эту чудодейственную жидкость. Но почему он не воспользовался ею сам? Почему его квартира сгорела? Хотя… — Она замолчала, не договорив: какая-то новая мысль возникла в ее головке. — Карл Иваныч, Крачковский и Ураганов могли встречаться? Удалось выяснить, кого приглашал к себе на квартиру Крачковский?

— Вы думаете, он опять нас обманул? Скрылся от правосудия? Принес в жертву Ваньку Попова? — Вирхов заинтересованно смотрел на будущего частного детектива.

— Вполне мог напоить какого-нибудь уличного босяка, того же Ваньку, да и поджечь. А сам скрылся с места преступления.

— Тогда мы его непременно поймаем! Из вашей дочери выйдет толк, уважаемый Николай Николаевич!

Маленькое общество с изумлением смотрело на воодушевившегося сыщика.

Темноглазая пухленькая горничная в белом чепчике и белом передничке с кружевами сделала шаг вперед от портьеры и громко произнесла:

— Вскоре она сделалась самым знаменитым сыщиком России, и ее удивительнейшие приключения, слава о которых заставляла трепетать всех преступников, обеспечили ей кличку «дикая кошка санкт-петербургской полиции».

Елизавета Викентьевна виновато улыбнулась:

— Нат Пинкертон, прости Господи.

Профессор внимательно посмотрел на супругу и протянул:

— Так-так, вижу, ты уже выучила эти книжонки наизусть…

— Ты напрасно иронизируешь, дорогой, — ответила смущенно профессорская жена. — Когда-нибудь публика будет зачитываться романами о подвигах твоей дочери. Но я верю, что, в отличие от Гарриет Болтон Рейд, она найдет своего верного и единственного возлюбленного…

Конецъ