Небо в шоколаде - Наталья Александрова

– Дело в том, – начал он, приняв неожиданное решение, – что некоторое время тому назад ко мне обратился австралийский гражданин Билл Лоусон и попросил отыскать его родственников в России…

– А вы адвокат? – уточнила Татьяна.

– Нет, – улыбнулся Леня и не без гордости ответил: – Скорее, что-то вроде частного детектива.

– Как интересно! – Глаза Татьяны зажглись детским любопытством. – Прямо как в кино! Надо же, первый раз в жизни вижу настоящего частного детектива! Как Эркюль Пуаро!

– У меня нет таких замечательных усов, – потупился Леня, млея от удовольствия.

– И что же, этот австралиец – мой троюродный дядюшка?

– Возможно, – голос Маркиза звучал не вполне уверенно, – во всяком случае, он хотел разыскать именно потомков знаменитого путешественника Ильина-Остроградского…

– Не такой уж он знаменитый! Большинство людей о таком путешественнике и слыхом не слыхали!

– Ну, это еще ни о чем не говорит! – Маркиз расправил плечи, красуясь перед своей новой знакомой. – Большинство людей и про Миклухо-Маклая никогда в жизни не слышали!

– Ну, это вы чересчур! Про Миклухо-Маклая все слышали – как он жил среди папуасов… даже фильм такой был…

– Мы с вами отклонились от темы разговора, – Леня придвинулся еще ближе и покровительственно склонился над девушкой, – короче, я навел справки и выяснил, что из потомков Ильина-Остроградского остались только двое – вы и ваша двоюродная тетка, Елизавета Константиновна Денисова, дочь средней дочери профессора, Марии Львовны.

– Вот радость-то! – насмешливо протянула Татьяна.

Не обратив внимания на ее интонацию, Маркиз продолжил:

– После того как я сообщил господину Лоусону о том, что из его родственников имеетесь в наличие только вы и Елизавета Константиновна, он написал, что собирается в самое ближайшее время прилететь в Россию и непременно хочет встретиться с вами…

– А зачем разыскивает нас этот австралиец?

– Вот! – Маркиз выразительным жестом подчеркнул свою реплику. – Вы смотрите в корень! Билл Лоусон утверждает, что разыскивает он родственников якобы для того, чтобы составить завещание в их пользу… в том случае, если найдет их достойными такого благодеяния, но…

Маркиз сделал эффектную паузу, и Татьяна, не дождавшись ее завершения, прервала его:

– Ну вот, как только начинается такой приятный разговор, так сразу возникает какое-нибудь «но»!

– И очень серьезное «но»! Я навел справки о господине Лоусоне и выяснил, что завещать вашему австралийскому дядюшке нечего. Его дела вовсе не так хороши, как он хотел бы изобразить! Ему не то что наследников искать – самому впору разжиться где-нибудь деньгами!

– Зачем же тогда он нас ищет?

– В последнем своем письме Лоусон попросил выяснить, есть ли у вас и у вашей тетушки старинные римские монеты. Три такие монеты Лев Михайлович Ильин-Остроградский незадолго до смерти переслал своим дочерям – каждой по одной – и наказал беречь их как зеницу ока. Якобы эти монеты должны принести его потомкам счастье – но только в том случае, если они всегда будут держаться вместе. Господин Лоусон пишет, что одна такая монета досталась ему по наследству от бабушки, старшей дочери профессора, и он привезет эту монету в Россию. Он просит, чтобы вы также принесли свои монеты, когда встретитесь с ним – тем самым и подтвердив ваше родство, и сразу возбудив друг между другом чувство родственной доверительности… Скажите, Татьяна, у вас есть такая монета?

Девушка подняла на него взгляд, полный подозрительности и явственного недоверия.

– Вот, оказывается, в чем дело! Сначала – разговоры о мифическом австралийском дядюшке, о наследстве, а кончается все вопросом, есть ли у меня золотая римская монета! Мне сразу следовало понять, что здесь что-то нечисто – бесплатный сыр бывает только в мышеловке!

– Не волнуйтесь! – воскликнул Маркиз. – Я очень хорошо понимаю ваши сомнения, но уверяю вас – вам совершенно нечего опасаться! Никто не покушается на вашу монету; господин Лоусон хочет только взглянуть на нее, убедиться, что вы эту монету сохранили. Впрочем, я наводил справки и выяснил, что монеты сами по себе не представляют большой нумизматической ценности. Я, со своей стороны, хотел бы выяснить: для чего Лоусону это нужно? Возможно, монеты содержат какую-то ценную информацию – причем только собранные все вместе. В таком случае я хотел бы заставить Лоусона играть честно и разделить свою тайну с остальными наследниками – то есть с вами и вашей тетушкой…

– Почему я должна верить вам?

– А чем вы, собственно, рискуете?

Она взглянула на Леню испытующе и задумалась о чем-то, слегка прикусив губу.

– Все это очень и очень неожиданно. Я действительно мало чем рискую, потому что монета и вправду не слишком ценная, не раритет какой-нибудь. Тут вы правы. И тем не менее я вынуждена задать вам прямой вопрос: вам-то зачем все это надо? Если вы тот, за кого себя выдаете, то для чего вам посвящать меня в подробности всей этой истории? Ведь, насколько я поняла, вас нанял Лоусон для выполнения этой работы, а вы пытаетесь помочь мне…

– Во-первых, Лоусон меня не нанимал, то есть нанял, но не заплатил еще ни цента, так что я ничем ему не обязан. Во-вторых, всегда приятно, когда торжествует справедливость! В-третьих, Лоусон хотел использовать меня, что называется, втемную, а это, согласитесь, немногим нравится.

– Я вас поняла, – прервала Ленины излияния Татьяна, – но согласитесь и вы: чтобы принять вашу версию, мне требуется некоторое время… Подумайте, как бы вы повели себя на моем месте? Я привыкла к мысли, что я совершенно одна, совершенно самостоятельна, привыкла рассчитывать только на саму себя, только на собственные силы.

Она сказала это спокойно, просто сообщила очевидный факт, но у Лени вдруг отчего-то сжалось сердце. Эта девушка не может, не должна быть одна! Она такая хрупкая, нежная и беззащитная, как может она существовать в современном жестоком, безжалостном мире!

В волнении Лене не пришла в голову простая мысль, что Татьяна Ильина уже как-то прожила в этом жестоком мире двадцать шесть лет без его помощи. И, судя по ее внешнему виду, прожила она их не так уж плохо, по крайней мере, ничего страшного с ней не случилось. Стало быть, в характере ее имелись некие качества, позволившие ей, девушке из провинции, без всякой поддержки обжиться в Петербурге и найти там довольно приличную работу… Но Леня видел трогательный профиль, нежную девичью шею, завитки рыжеватых волос…

– И вдруг появляетесь вы, – продолжала Татьяна, бросив на него короткий оценивающий взгляд, – и сообщаете, что у меня есть родственники, да не где-нибудь, а у черта на куличках, аж в Австралии… Даже если это правда, согласитесь, нужно время, чтобы к ней привыкнуть.

– Вы мне не верите, – Леня едва сумел скрыть обиду. – Ну что ж, давайте сделаем так. До встречи с Биллом Лоусоном я познакомлю вас с вашей родственницей Екатериной Константиновной Денисовой. Она так и живет в той же квартире, где жил ваш покойный прадед, профессор Ильин-Остроградский. У нее много фотографий и памятных вещей. Она расскажет вам историю семьи. Монету можете не приносить, если боитесь.