Призраки в горах - Тимур Свиридов

– Именно! За сборную команду вольного стиля, – Никитенков повеселел, полагая, что маневр удался и парень, по всему видать, уже сломался. Пару минут покуражится для успокоения совести и даст согласие.

– Подумать надо, – сказал Бестужев с какой-то бесцветной интонацией в голосе.

– Думать всегда полезно, даже на службе, – выпалил Никитенков и сам засмеялся своей шутке, посмотрел на Олега, как бы приглашая и того посмеяться.

– Вот и я о том же, – Олег вдруг почувствовал, что уже устал стоять перед капитаном и полковником. Было душно, правда, время от времени «подхалимчик» присылал и ему волны прохладного ветерка.

Капитан ему явно не нравился. Олег не знал еще, отчего у него возникли такие мысли, но подумал, что не стоит снова делать упор на спорт. Да и ни к чему сейчас снова оказываться на виду.

– Как говорят у нас в Средней Азии на базарах, высокие договаривающиеся стороны пришли к обоюдному согласию, и купля-продажа состоялась, – весело сказал довольный собой капитан и, считая дело законченным, добавил: – Садитесь к столу и пишите рапорт!

– Так я же сказал, что подумать надо, – Бестужев произнес эту фразу и мысленно отметил: «Вот и все! Кажется, теперь я никуда не поеду, ни в какую спортивную роту».

– Что?! – Никитенков чуть подался грузным телом вперед. Его внимательный, изучающий взгляд становился все холоднее. – Вы согласны на перевод в спортивную роту или нет?

В кабинете повисла тягучая тишина. Только слышно было, как монотонно рокочет мягкими лопастями «подхалимчик» на письменном столе полковника.

Никитенков замер в своем кресле, ожидая решения курсанта. Он был уверен в положительном ответе и мысленно уже придумывал способы приструнить «столичную птичку». Он так и подумал: «приструнить столичную птичку». Но его уже грызли сомнения: «Было в этом москвиче что-то необычное, не характерное для остальных солдат. Вдруг в самом деле сдуру откажется?»

Бестужев неподвижно застыл посреди комнаты, храня молчание. Он наблюдал за ярким потоком света, который ложился в кабинет через открытое окно, в солнечных лучах «подхалимчик» заставлял танцевать тысячи пылинок. Спиною чувствовал, что гимнастерка, которую выстирал только вчера, которая еще час назад была свежей, уже взмокла от пота.

– Как понимать молчание? – не выдержал капитан, решив не упускать из рук инициативу, и тут же ответил за курсанта: – Молчание знак согласия.

– Нет!

Голос Олега прозвучал резко и вызывающе. «Вот и все! – облегченно подумал он. – Конец!» На минуту ему показалось, что он ринулся вниз, в пустоту. Точно такое ощущение он испытывал, когда делал решительный шаг за срез люка самолета в небо и летел в сгустившемся от скорости воздухе, уцепившись за спасительное кольцо парашюта. А есть ли у него сейчас парашют и это самое спасительное кольцо?

– Понятно, товарищ курсант!

Капитан Никитенков, казалось, сразу потерял к нему интерес. Он посмотрел на часы, вдруг вспомнив, что в шесть тридцать у него назначена встреча с местными спортивными руководителями. Никитенков взял свою форменную фуражку, поднял со стола объемистую кожаную папку.

– Ну что же, – произнес он на прощание почти без всякого выражения, – в Уставе ничего не говорится о том, что мастер спорта обязательно должен служить в спортивной роте, если он этого не желает. Мы никого насильно не принуждаем к этому.

Обменявшись рукопожатием с полковником, Никитенков, мягко ступая, пошел к двери. Но вдруг остановился и резко повернулся к Бестужеву:

– Двери в спортивную роту мы вам не закрываем. Если все же надумаете, пишите рапорт. Я не обидчив, поддержку обещаю, – и, не дожидаясь ответа курсанта, вышел.

– Так что думайте, курсант Бестужев! – в глазах Бати Олег уловил огонек уважения и радости.