Хозяин черной башни - Барбара Майклз

– Нет. Ради бога, Мэри, существует же предел – во всяком случае, для меня. Мы не можем позволить себе благородства.

– Тогда что ты намерен делать? Стоять здесь, пока мы не пустим корни в землю? Ты разве забыл, что поставлено на карту?

Сэр Эндрю менялся в лице. Но пятьдесят тысяч фунтов в год прибавили ему решимости. Мальчишка медленно поднял руку.

Но тут заговорил Гэвин:

– Эндрю, хороший мальчик. Делай то, что говорит леди. Если кого-либо и повесят за убийство, то это будет не она.

Эндрю закусил губу и позволил своей замахнувшейся было руке упасть. Он колебался еще одно мгновение, но слова были выбраны слишком хорошо, чтобы от них отмахнуться.

– Я не буду нападать на беззащитного человека, – упрямо сказал он. – Я дам ему шанс – как мужчина мужчине.

Гэвин шагнул, его дрожащие руки и ноги говорили всем нам о том, что мы уже знали, что он слишком измучен, чтобы парировать самую обыкновенную атаку. Он отмерил примерно десять футов между собой и Эндрю, прежде чем мальчишка слез с лошади. Эндрю последовал за ним, двигаясь с какой-то задумчивой медлительностью. Я не могла видеть его лица, но могу поклясться, что он улыбался. Его рыцарская честь была лишена глубины, это была всего лишь маска.

Гэвин все еще пятился назад и двигался точно к краю пруда, где в него врывался ручей, и берега были влажны от брызжущей ледяными брызгами воды. Ужасная мысль мелькнула у меня в голове. Он должен знать, куда заведут его собственные шаги. Он – хороший пловец. Если у него не будет такой ноши, как я, он сможет достичь другого берега. Та же мысль, видимо, пришла в голову Эндрю, а у него не было представлений о порядочности, по которым он мог бы судить о других. Кроме того, я думаю, что он не знал о течении. Он бросился вперед, его руки вытянулись, чтобы схватить своего противника прежде, чем он сумеет от него ускользнуть.

И тогда это случилось. Так уже случалось когда-то раньше. Я должна была помнить дуэль – медленное отступление, намеренное снижение бдительности, как бы приглашающее соперника в свою очередь открыться. Может быть, Эндрю тоже вспомнил это – в ту, последнюю секунду. Но было слишком поздно. Он потерял равновесие в своем диком рывке, и Гэвин, упавший в другую сторону, поднял ногу и толкнул тело мальчишки через край пруда.

Падая, тот закричал. Звук закончился всплеском и треском ломающегося льда. А дальше не было слышно ничего – только яростное рычание ручья, падающего со скал водопадом.

В следующую секунду Мэри была там. Она стояла у края пруда, глядя в его темные воды. Первый луч солнца упал на ее волосы, и они вспыхнули. Этот луч на ее волосах словно золотой нимб вокруг изможденного ведьминого лица... еще миг – и она исчезла, исчезла без единого звука. Течение подхватило ее вместе с потоком потревоженной воды и унесло.

На четвереньках я подползла к тому месту, где на краю берега стоял Гэвин. Я заставила себя посмотреть через край, как смотрел он. Но внизу ничего не было – ничего, кроме темной воды, и изломанного льда, и рева водопада вокруг затопленных скал.

Лошади стояли там, где мы их оставили. Гэвин подсадил меня на спину Шалуньи, и она повернула голову с легким ржанием радости. Он взобрался на гнедого Эндрю. Мы повернулись спиной к берегу и поехали на юг – в долину, где был наш дом. Солнце осветило восточный хребет, и снега засияли в его ясном свете.