Тустеп вдовца - Рик Риордан

Родным языком Эрейни был английский, но периодически она любит забывать перевод слов с греческого. Она утверждает, что размышления на греческом очищают ее душу.

Джем помчался в спальню за обувью. Когда тот скрылся в коридоре, Эрейни сказала:

— Ты все обдумал, дорогой? Относительно дальнейшей работы?

— Я еще в сомнениях. Мне предстоит собеседование. Возможно, я буду преподавать в колледже.

Эрейни бросила на меня уничижительный взгляд.

— А я думала, что мысль о пыльном офисе и твидовом костюме вызывает у тебя отвращение.

— Может быть, дело в том, что виноград зелен. Никто еще не предлагал мне пыльный офис и твидовый костюм.

Эрейни отвесила воздуху пощечину.

— Впрочем, мне все равно. Не стану утверждать, что мечтаю о твоем возвращении, если ты не будешь работать как положено. Зачем мне терять лицензию из-за твоего идиотизма, дорогой?

— Сэм Баррера снова объявился?

— Мне ничего не известно о делах Сэма Барреры, и я ничего не хочу знать о том, что ты делаешь в свободное время, ты меня понял?

— Конечно.

Эрейни посмотрела на кухонное полотенце.

— Я не собираюсь позволять этому типу указывать мне, что делать. Возможно, у него и полно друзей в самых разных местах, однако мной он не владеет.

Я кивнул. Мы немного помолчали, слушая, как Джем бросает игрушки и другие тяжелые предметы в своей комнате, очевидно, он искал подходящую пару обуви.

— Было бы неплохо узнать о прошлом парня по имени Тилден Шекли, — сказал я. — И о партиях товара, которые он пропускает через свой танцевальный зал, в особенности о связях, имеющихся у него в Европе. Вдруг твоя подруга на таможне что-то знает — кстати, как ее зовут?

— Корри. Я ничего этого не слышала.

Я не стал спорить.

Джем вернулся в пурпурных «рибоках» и показал мне, как пульсируют фонарики в пятках, когда тот прыгает. Кроме того, он нацепил маску привидения Каспера, и пряди черных волос торчали в отверстиях для глаз. Я сказал, что он выглядит потрясающе.

Эрейни принялась собирать сумочку, а Джем — докладывать о своем костюме для предстоящего Хеллоуина. Насколько я понял, костюм не имел никакого отношения к маске Каспера. Потом он сообщил мне, сколько часов и минут осталось до шести вечера в воскресенье, когда он будет говорить: «Откупись, а то заколдую!»[92]И рассказал о фильме, на который меня поведет, — что-то про сумчатых животных, превращающихся в космических воинов.

Эрейни взяла кассетный магнитофон, баллончик со слезоточивым газом, обязательную коробочку с зелеными «Чиклетс»[93]и пять «Клинексов», сложенных треугольниками. И некоторое время задумчиво смотрела на связку ключей, потирая большим пальцем маленький золотой ключик от ящика с пистолетами.

Когда Эрейни подняла голову и заметила, что я за ней наблюдаю, ее глаза стали жесткими, как обсидиан, она бросила ключи в сумочку и закрыла молнию.

— Два часа хватит? — спросил я.

Я старался говорить небрежно, всячески скрывая свой интерес. Эрейни ответила в таком же тоне.

— Конечно, милый. Договорились.

Между тем Джем объяснил мне, какими преимуществами обладают сумчатые животные в открытом космосе, забрался на стул перед кухонной стойкой и принялся раскрашивать картинку с Годзиллой.

— Дело Лонгории? — спросил я.

После коротких колебаний Эрейни подтвердила мое предположение:

— Ничего серьезного, милый. Не беспокойся. Просто некоторые вещи я смогу проверить быстрее, пока Джем с тобой.

Пацан рисовал красный ореол вокруг головы Годзиллы, полностью сосредоточившись на кончике своего маркера, на что не способен ни один взрослый человек.

— Эрейни…

Она взглядом заставила меня замолчать.

— И не трать время на напрасное беспокойство, милый. Я обо всем тебе расскажу, когда на следующей неделе ты вернешься на работу. — Она говорила, глядя на макушку Джема.

Я не ответил.

Эрейни что-то пробормотала по-гречески — мне показалось, что это пословица, — и, вздохнув, взяла сумочку.

— Встретимся дома в девять часов. И никаких конфет в кино, вы меня поняли?

Джем немножко поныл, заявив, что мы всегда покупаем «Дотс» и «Ред Вайнс»,[94]но решил не искушать судьбу, закрыл рот и позволил матери заново сформулировать правила, хоть и до смешного несправедливые: урок, который рано или поздно усваивает каждый, кто имеет дело с Эрейни.