Сволочь ненаглядная - Дарья Донцова

Я так и ахнула! Серийный убийца, а какоеприятное лицо. Ни секунды не сомневаясь, я пошла бы с таким милым парнем черезлес или темный пустырь. Да уж, ну и разочарование. Но еще большее разочарованиеподжидало меня впереди. Щупленький капитан заявил:

– Никаких Скотининых в Разино незначится.

– Переехали, – фальшиво ахнулая, – а где они раньше проживали? Пойду поспрашиваю соседей, может, вкурсе, куда Наташа отправилась…

– Вы неправильно поняли. Они вообщеникогда у нас не прописывались.

– Не может быть, – пробормотала я.

– Очень даже может, ни одного человека сфамилией Скотинин в Разино не было. Городок-то у нас не слишком большой, людипо большей части на виду. К тому же раз вам такую сумму в долг дали,следовательно, они хорошо зарабатывают, удачно бизнесом занимаются, таких тутвообще единицы.

– Разино в области одно?

– В Московской да, а за всю Россию непоручусь.

Страшно расстроившись, я побрела на вокзал ипринялась изучать расписание поездов. Но сегодня определенно был не мой день.Следующая электричка на Москву шла только в семнадцать часов.

– Что мне делать? – растерянноспросила я у кассирши.

– Беги на автовокзал, автобусомдоберешься, – присоветовала та.

Я кинулась в указанном направлении, но вновьпотерпела сокрушительную неудачу. Один экспресс только что отошел, другойотправлялся после шести.

Вернувшись в вокзал, я плюхнулась на одно изотвратительных пластиковых кресел в зале ожидания. Делать нечего, судьба.Придется ждать поезда, а пока почитаю газету или схожу в буфет. Время тянулосьтомительно, я вяло перелистывала «Алфавит», когда над головой загремел голос:

– Внимание, поезд на Москву прибывает напервый путь. Стоянка три минуты, отойдите от края платформы, повторяю…

– Состав в столицу? – обрадованноспросила я у мужика, уставившегося в томик Марининой.

– Сидите спокойно, – ответилтот, – это не электричка, а пассажирский.

– Какая разница, – удивиласья, – билет можно купить?

– Наверное, – бормотнул мужчина, неотрываясь от детектива. – Только стоить он будет в четыре раза дороже, чемна электричку. Впрочем, если вы такая богатая….

Но я уже неслась к кассе. Билет и впрямьоказался дороже, однако жадность, поднявшая голову, была задавлена мной сразу.Вместо трех часов пассажирский идет всего пятьдесят пять минут, и я смогу лечьна полку в теплом вагоне, а не дрожать от холода на деревянном сиденье.

Страшно довольная собой, я влезла в вагон,нашла третье купе и, плюхнувшись на сиденье, увидала, как мимо начали медленнопроплывать грязноватые домики Разино.

– Чаек не желаете? – всунула в купеголову проводница. – есть «Липтон» и «Пиквик». Если хотите перекусить,предлагаю суп-лапшу в стакане, пюре…

Она еще довольно долго перечислялаассортимент. Да, времена сильно переменились. В прежние годы пассажир мограссчитывать лишь на стакан кирпично-красного чая, получившего свой дивный цветне из-за качественной заварки, а из-за добавленной в чайник пищевой соды, да надва крохотных кусочка сахара, уложенных в обертку с надписью «Министерствопутей сообщения».

– Слышь, тетя, – раздалось сверху, иперед моим носом появились две босые пятки, – сделайте мне куриный супчик.

– Ща, сыночек, – подхватиласьпроводница и скрылась.

Раздался легкий скрип, и с верхней полкиспрыгнул парень. Увидев меня, он приветливо улыбнулся.

– Добрый день. Вот проголодался.

Я почувствовала, как невидимая рука сжалагорло. Напротив меня стоял особо опасный Козлов Андрей Петрович 1978 годарождения. Простоватое милое лицо, нос-картошка и круглые глаза со слегкаприпухшими веками, мягкий рот, подбородок без четких очертаний…

– В Москву? – улыбнулся Козлов.

– Да, – пискнула я и схватилась заручку двери.

– Вы куда? – удивился уголовник. –А чай?

– Голова заболела, – пищала я,чувствуя, как по спине противным липким ручейком змеится пот. – Пойду упроводника таблетку попрошу.

– Погодите, – сказал парень, –не надо проводника, сейчас дам анальгин.

– У меня на него аллергия, – выпалилая и выскочила в длинный коридор.

Проводница помешивала пластиковой ложечкойсодержимое высокого белого стакана.

– В третьем купе убийца! –выкрикнула я.

Баба ойкнула и уронила стаканчик. Желтоватаяжидкость мигом впиталась в грязноватый темно-бордовый коврик с черным узорами,на поверхности осталась горка лапши, похожая на дымящихся белых червяков.

– Как убийца? – сипло переспросилапроводница.

– Козлов Андрей Петрович, при задержанииследует проявлять осторожность, он вооружен и очень опасен…

– Сиди тут, – велела женщина иубежала.

Я осталась в служебном купе, клацая зубами толи от страха, то ли от холода. Наконец дверь загрохотала, и появилось двоемужчин.

– Идите назад в купе, – велел один.

– Как бы не так, – приняласьсопротивляться я, – убьет меня, маньяк!

– Ничего он вам не сделает, –пояснил второй, – небось не дурак. До Москвы остановок нет, куда емудеться, ежели вас пристрелит? Вы ему что сказали?

– Пошла к проводнику за таблетками отголовной боли.

– Вот и возвращайтесь, а то неладноезаподозрит.

– Но…

– Не волнуйтесь, мы проследим!

На подкашивающихся ногах я добрела до купе ирухнула на полку со стоном.

– Надо же, как вам плохо, –участливо заметил убийца, – сейчас чаек принесут.

В ту же секунду синяя от ужаса проводницавсунула в дверь два стакана: один с заваркой, другой с супом.

– Деньги возьмите, – крикнул парень.

– Потом отдадите, – взвизгнула теткаи испарилась.

Парень принялся хлебать лапшу, дуя на ложку.

– Чаек-то остывает, – обратился онко мне, – пейте.

– Спасибо, – проблеяла я, усаживаясьподальше от столика и поближе к двери. – Я люблю холодный.