Версаль под хохлому - Дарья Донцова

– Название тачки уже есть, «Мигеиг», – перебил брата Генаша. – По первым буквам наших имен. И товарный знак придумали: медведь, пробитый стрелой.

Я хихикнула. Игорь сдвинул брови.

– Ничего смешного. Медведь – это мощь, стрела – скорость. Если их соединить, получится Мигеиг.

– К концу года у нас будет собственный завод! – воскликнул Мишаня. – А теперь грузим составляющие в джип и рулим в мой гараж, он на задах Ларкиного дома стоит.

– А вы подумали о том, кто захочет купить авто Самоделкиных? – попыталась я опустить бравых механиков с розового облака мечты на серую реальность земли.

– У нас Игоряша пиар-менеджер, – гордо заявил Генаша, на удивление правильно выговорив сложное слово. – Мы с Мишаней руками думаем, а он головой.

Игорь закивал:

– Верно. Главное, найти продукт, которого не хватает на рынке, и произвести его первыми. Скажи, Таня, какую машину не выпускают в России?

– Хорошую, – вздохнула я. – Такую, чтобы ездила исправно, была комфортной, с подушками безопасности не только на руле. Но, с другой стороны, может, честно сказать: «Мы великая держава, но играть в футбол и делать качественные легковушки не умеем»? Пусть народ катается на иномарках.

– Неверно мыслишь, не патриотично, – осудил меня Игорь. – Наш человек хочет удобную, дешевую, надежную, экономичную малолитражку, и он ее получит. Народ за «Мигеигом» давиться будет. Мы тут на калькуляторе посчитали: если с каждой тачки всего триста долларов чистого навара иметь, то потребителю ее нужно за две тысячи сто сорок три бакса продавать.

– И семьдесят пять центов, – добавил Мишаня.

– Да, и семьдесят пять центов, – эхом повторил Генаша. – «Мигеиг» расхватают, как жвачку. Порвем всех конкурентов. Автоконцерны жадничают, заламывают цены, а мы стоимость не будем задирать!

Первым моим желанием было воскликнуть: «Идиоты!» Но я удержалась и попыталась воздействовать на «конструкторов» логикой.

– Вы не выдержите конкуренции, маленьких иномарок полно.

– Где? – презрительно спросил Генаша.

Я повертела головой в разные стороны и показала на ярко-красную «букашку» размером чуть больше детской коляски, стоявшую на стенде.

– Вот.

– Она здоровенная! – воскликнул Мишаня.

– Нет, – возразила я, – крохотулечная. Смотрите, возле гномомобиля установлена табличка «Самая маленькая машина сезона».

– Зато цена здоровая, чуть больше миллиона! – рассердился Генаша. – Прибавь сюда страховку, зимнюю резину, и закачаешься.

– Накладно для простой семьи, нам такая таратайка не конкурент, – добавил Игоряша.

– Это не семейный автомобиль, – ввязалась я в пустой спор, – очень уж багажник невместительный, размером с почтовый ящик.

– Мы еще меньше машину сделаем, – потер руки Мишаня. – Ей пробки не помеха будут, и для парковки место, как для велика, потребуется.

– Зачем напрягаться и мастерить кузов? – засмеялась я. – Продаю шикарную идею. Берете велосипед с четырьмя колесами и двумя сиденьями, приделываете к нему три корзинки – две по бокам, одна сзади. Дешево, сердито и бензин не нужен.

– Не понял... – протянул Генаша. – Чего получится-то?

– Папа с мамой крутят педали, дети и теща сидят в корзинках, – пояснила я. – Хотя нет. Мужикам не понравится, что теща без дела кайфует. Надо три седла. Взрослые служат лошадиными силами, дети в двух плетенках, а в третью можно собаку посадить или кошку. Дешево, полезно для здоровья, экономично. Заканчивайте, ребята, ерундой заниматься! Верните запчасти продавцам и едем домой.

– Никогда! – хором воскликнула троица. – Наш «Мигеиг» лучше этой малолитражки будет.

– Его никто не купит, – вздохнула я. – Нормальная семья никогда в спичечную коробку не поместится. Имейте в виду, среднестатистическая российская тетка, родившая двух детей и счастливо живущая с мужем лет этак восемь, совсем не супермодель, имеет мои габариты. Ей одной в салоне вот этой самой крохотной машинки на ярмарке не поместиться. А вы задумали производить еще меньший вариант. Ваша затея обречена на провал.