Версаль под хохлому - Дарья Донцова

– О, я одну вещь вспомнила! – снова попыталась увести беседу в сторону старушка. – Ее нынешний кавалер хромой. С чего я это взяла? Один раз в доме Крыловых лифт сломался, я пешком пошла. Остановилась на лестничной площадке дух перевести и вдруг слышу сверху голос Джулии: «Ясно, даже колченогому, как ты, я неприятна». Потом она заревела, и дверь хлопнула. Девица с кавалером по телефону поругалась, обозвала его «колченогим», значит, тот хромает. Но больше ничего о нем я не знаю. Если открытка предназначалась ему, то он Вадим.

– Где предсмертное послание? – решительно перебила я Золотареву.

– Раиса его сожгла, – после небольшого колебания ответила та.

– Почему? – не отставала я.

Катерина Андреевна навалилась грудью на пластиковую столешницу.

– Человека после кончины судить нельзя?

– Конечно, нет, – согласилась я.

– Смерть смывает любое преступление? Хоть ты страшный маньяк, много людей убил, но раз умер до приговора, то вроде как честный гражданин?

– Да, – ответила я, не понимая, куда клонит старушка.

– Мы с вами законы знаем, – гордо вскинула голову Золотарева, – а Раиса нет. Она вообще наивный человек, а в плане юриспруденции совсем профан. Нашла Джулию в кресле и давай мне звонить. Я, естественно, тут же прилетела. Чувствую, в квартире горелым пахнет, спрашиваю: «Что здесь случилось?» Раиса меня в гостиную ведет и рыдает. «Джуленьке плохо, у девочки в жизни сплошные беды, от переживаний ум помутился. Она составила страшное письмо, написала, что убила кучу народа. Я никого из них не знаю, и ты, Катюша, ни о чем не спрашивай, не хочу, чтобы внучку отправили после выздоровления под замок. Да и не верю я, она себя оговорила. Я признание сожгла. Ох, ну почему врачи не едут?»

Катерина Андреевна посмотрела мне прямо в глаза.

– Вот чего Раиса наделала! Джулия еще кого-то жизни лишила, а моя подружка, загипнотизированная этим троллем и мучимая мнимым чувством вины, ее снова спасти решила, уничтожила признание в убийстве. Рая не думала, что Джулия умрет, ведь две ее попытки самоубийства ничем не закончились. Зря я вам про письмо сболтнула. Разнервничалась сильно, вот и проговорилась. Джулию ведь сейчас судить не могут? Я не о ее черной памяти беспокоюсь, за Раису переживаю, она ума лишится, если на это исчадие ада тень упадет.

– Значит, сами вы записку не видели? – уточнила я.

– Нет, – отрезала Золотарева. – Лишь вонь от нее осталась, когда я пришла.

– Скажите, а почему у тещи и зятя одна фамилия? – запоздало удивилась я.

– Да ничего особенного, – хмыкнула Катерина Андреевна, – однофамильцы они. Не о том думаете, лучше помогите Раисе правду объяснить. Если она осознает, что Джулия преступница, может, горевать перестанет и наконец-то заживет для себя.

Я решила честно высказать свое мнение:

– Сейчас, когда Крылова госпитализирована с гипертоническим кризом, не стоит затевать с ней такие беседы. И, на мой взгляд, Раисе Демьяновне необходима помощь квалифицированного психолога.

– Нет у нее денег на эту ерунду, – отмахнулась бабулька, – сами разберемся. Вы только докажите, что Джулька со всех сторон убийца. Мне Рая не поверит, а к вам, в особенности если вы удостоверение покажете и строго заявите: «Джулия совершила преступления, о которых сообщила в предсмертном письме», – прислушается.

– Я не видела послания, не знакома с ним, – начала сопротивляться я. – Крылова сразу уличит меня во вранье, ведь она сожгла записку.

– Скажите, что вы ее восстановили, – настаивала Катерина Андреевна. – Наука идет вперед, наверное, теперь и по пеплу текст восстанавливают.

– Джулия умерла, – напомнила я, – она более не доставит бабушке неприятностей.

– Так Рая уродку канонизирует! – воскликнула Золотарева. – Памятник ей поставит, будет на могилу каждый день ездить. Вы обязаны Рае правду объяснить! Приходите, когда ей станет лучше, а я побегу назад, в больницу. Посижу в коридоре, вдруг понадоблюсь. Не дай бог, начнет Раечка звать, а меня нет. Я вам все честно рассказала. Почему? На то у меня две причины. Тролль умер, вот от радости язык и развязался. И второе. Очень надеюсь, что вы сможете вложить Рае в голову простую мысль: хватит ей себя во всех бедах Джулии винить и за смерть Жуленьки переживать. Не моя несчастная подружка пьяной рукой баранку того грузовика держала, не она Джулию страшную в детдоме выбрала. Пусть очнется! Объясните ей, что не стоит кормить овсом деревянную лошадку. Только не упоминайте больше про психолога, Рая никогда к нему не пойдет. Поможете нам?

– Сделаю, что могу, – ответила я. – Но мне придется задать Раисе Демьяновне ряд вопросов, вероятно, не очень для нее приятных.

– Ладно, – согласилась старушка. – Я вам позвоню, как только Рае станет легче. И последнее. Я не могла ничего никому о Джулии рассказать из-за Раисы. Мысли о девушке с кривым лицом и черной душой в себе держала, потому что подругу жалела.

Катерина Андреевна встала, гордо подняла подбородок, выпрямила спину и ушла из дешевой столовки походкой царицы.

Перед тем как сесть в машину, я решила сделать несколько звонков. Сначала набрала номер Маркеловой.

– Вау! – вскрикнула Светлана. – Крылова умерла? Жуть! Она же ненамного старше меня. Джулия часто о самоубийстве заговаривала, но я считала, что она выделывается, внимание к себе таким дешевым способом привлекает. А она объяснила, почему отравилась? В таких случаях всегда письмо оставляют.

– Записки нет, – вздохнула я.

– Вау! – снова воскликнула Света. – Как же так? Может, вы плохо искали? Странно же – уйти добровольно на тот свет и не сказать о причине. Может, кто на пол письмо уронил, и оно под мебель завалилось? Вы у нее в квартире поройтесь!

– Бабушка утверждает, что ничего не было, – скрыла я правду.

– Вау! – стандартно отреагировала Маркелова. – Нет, ищите лучше, должна быть писулька.

– Больше ничего сообщить не могу, – вздохнула я. – Записку никто не видел. Раиса Демьяновна в тяжелом состоянии. В больнице после известия о смерти внучки у нее случился гипертонический криз.

– Сама сейчас трясусь от переживаний, – призналась Светлана. – Прямо ноги подгибаются.

– Будьте добры, дайте мне контакты Вадима, – попросила я.

– Чьи контакты? – не поняла девушка.

– Молодого человека Джулии, – уточнила я.

– У нее не было парня, – удивилась Маркелова.

– Получается, вы не все знали о сестре, – укорила я ее. – Джулия была влюблена в Вадика, у них был роман.

– Хм, – пробормотала Света, – впервые слышу. Кто вам про Вадима натрепал?

Я без запинки соврала:

– Джулия о нем бабушке рассказала.

Честно говоря, я подумала, что Света, узнав о кончине сестры, просто не хочет давать мне координаты Вадима. Не желает впутывать его в историю, связанную со смертью девушки, опасается, что к молодому человеку проявит излишний интерес полиция. Может, парень нравится самой Свете или она с ним дружит? Поэтому я и сказала, что Джулия разоткровенничалась с бабушкой. Значит, теперь Свете нет нужды хранить чужую тайну.