Глухая стена - Михаил Март

Журавлев не зря считался отличным сыщиком. К тому же он прекрасно знал работу милиции и прокуратуры и не зря сохранил старое удостоверение следователя.

На следующий день заседание суда не состоялось. Судье принесли больничный: адвокат неожиданно заболел. А дальше шли суббота и воскресенье. Заседание назначили на понедельник. А Журавлев в это время подъезжал к Москве.

Первым делом он наведался к директору регистрационного бюро по округам Москвы.

Помахав перед директорским носом корочкой прокуратуры, которая давно уже сменила свой вид, он указал на должность «следователь».

– Запрос мы высылать не стали. Дело срочное. Слишком много волокиты. Вы можете решить вопрос по телефону.

Начальнику такая оценка польстила.

– Рад вам помочь. Если это ненадолго. У меня много работы.

– И я о том же. Меня интересуют мужчины, сменившие фамилии. Полагаю, у вас есть подобная база.

– Данные на сегодня? – уточнил начальник.

– Арсений Коблов. Тридцать девять лет. Я предполагаю, сменил фамилию в этом году.

Начальник тут же кому-то позвонил.

Ждать пришлось десять минут. Ему перезвонили. Он что-то записал, потом положил трубку и передал записку Журавлеву.

– Фамилия вашего протеже – Сикорский. Он взял фамилию матери. Сейчас он – Арсений Коблов. Вот его прежний адрес.

– И всего-то хлопот. Кланяюсь вам в ножки.

Начальник расплылся в улыбке, а Журавлев тут же исчез.

По старому адресу жили другие люди. Они передали ему новый адрес. Но Журавлев не торопился. Он любил посидеть и поболтать со старушками, сидящими возле подъездов. Вот где нужно брать сюжеты для новых романов.

– Да что ты, сынок, Арсений – золотой человек. Был таким, пока от него эта вертихвостка не сбежала к новому хахалю. Вообще-то Полина стерва. Он на работу в больницу, и она следом, но только в другую сторону. Возвращалась за полчаса до его возвращения с работы. Когда еду готовила – непонятно.

– В больницу, говорите?

– Ну да. Он же врач. Лучший в районе. Кто лечился у него, молились на парня.

– И вмиг сломался, – добавила другая старушка. – Как только Полина ушла к богатому, Арсений запил. Поселил у себя какого-то бомжа. Работать пошел грузчиком в наш гастроном. А те всегда пьяные. Месяц так маялся, потом и вовсе поменялся. Протрезвел, и стыдно стало. Такого мужика любовь сломала!

Дальше слушать было неинтересно. И все же чутье его не подвело. А все началось с фамилии. Все писатели, начиная с его напарника Метелкина, брали себе псевдонимы. Высокомерный, умный мужик не мог оставаться Кобловым. Не звучит, не запоминается, даже как-то противно. Второе. Журавлев прочел обе его книги и обалдел. Это же талант, а он издается в Твери! Сбежал от кого-то? То, что это парень столичный, он не сомневался, в Твери публика другая. Пыхтят как могут, а вся их периферия все равно наружу лезет. Коблов здесь – белая ворона, и сам это понимает.

Он побывал по новому адресу, а потом в нескольких ЗАГСах. И о жене Коблова кое-что узнал любопытное.

Теперь он понял, что погнало его в Тверь. И что он мог сделать со стервой, взявшей его след. Журавлев Коблова не осуждал. Главный свидетель обвинения – Полина. Но покойники в суде не выступают.

За один день Журавлев получил все, чего сам от себя не ожидал.