Черное платье на десерт - Анна Данилова

– Ничего себе! – покачала головой Смоленская и вдруг рассмеялась: – Это в тебе заговорила мужская солидарность?..

– Да дурь настоящая, никакая не солидарность…

– И что же было потом? Она закричала, и вас повязала местная милиция?

– Нет. Я надел на нее наручники и принялся потрошить ее сумочку. Нашел документы, из которых следовало, что зовут ее Татьяна Журавлева, что приехала она из Ростова, и билеты нашел железнодорожные… Комнату она сняла в Адлере, но куролесит по всему побережью, насколько я понял, идет и едет туда, куда ее повезут или отведут… Рисковая девчонка. Плохо кончит. Но главное – я обознался, это не она. По всем фактам не Лена. Так-то вот.

– А как сама Журавлева отреагировала на твое поведение?

– Она хохотала! Правда, потом разозлилась… Главное, что все закончилось более-менее: я вернул ей все документы, снял наручники, извинился, но все же забрал у нее свои деньги…

– Да, Скворцов, кто бы мог подумать, что ты такой эмоциональный и чувствительный мужчина…

– Самое главное, что меня чуть не убила собственная жена, когда увидела спустя час после схватки с Журавлевой… Представь, я весь в помаде – мы же с ней боролись, прежде чем я нацепил ей наручники, – щека поцарапана, к тому же я не сказал тебе главного – Ира следила за нами вплоть до того момента, как мы вошли в комнату; и все время, что мы там пробыли, она караулила нас, спрятавшись в кустах и дрожа там от страха…

– Можно себе представить. Значит, девушку, с которой встречались Аскеров и Мисропян, действительно звали Лена… Потому что мне и жена Мисропяна рассказывала о Лене. Но твоя Журавлева не имеет ко всему этому отношения, поскольку ТА Лена, по словам Карины, женщина необыкновенной красоты, шикарно одевается… Кстати, как была одета Журавлева?

– Да обычно – футболка и шорты…

– Дело в том, что любовница или подруга Мисропяна – ты уж извини меня, Виталя, – не пошла бы с первым встречным в грязный пляжный номер, поскольку у нее несколько другие запросы. Богатый ювелир и наркоторговец Мисропян интересовал ее куда больше, нежели случайный знакомый с пляжа… Это женщина другого сорта, и вокруг нее крутится слишком много самой разной информации…

И Смоленская рассказала Виталию, которому очень доверяла, о своих предположениях, касающихся связи между событиями в С., Москве и на побережье Черного моря, не забыв упомянуть и о племяннице своей подруги, Изольды Хлудневой, которая теперь, по ее мнению, находилась в опасности по вине Варнавы, любовницей которого была женщина, удивительно похожая на особу, носящую имя Лена и появляющуюся именно там, где пахнет смертью… История с Варнавой заинтересовала Скворцова, он даже предложил Смоленской позвонить в С. и спросить, как продвигается расследование убийства девушки, разбившейся на Набережной.

– Я, конечно, позвоню сегодня или даже сейчас, но чувствую сердцем, что убийства еще не закончились. Кто-то разработал план, по которому грабит и убивает богатых людей, причем убивает необычным способом, исключая разве что Шахназарова, которого просто зарезали… И везде эта женщина. А тебе не приходило в голову, что ее кто-то подставляет? Что не может человек, имеющий отношение к убийству, так открыто рисоваться на многолюдных курортах в обществе потенциальных жертв?

– Да, возможно, это и так, но есть и другие причины, по которым преступники могут действовать именно таким образом. Например, расчет на то, что яркая и броская девица, спокойно появляющаяся в обществе потенциальных жертв, не должна вызывать подозрения. Или же убийца или убийцы, и, в частности, эта Лена, на совести которой уже столько смертей, находится под надежной охраной той же прокуратуры?..

– Виталий!

– Я просто рассуждаю. Есть и еще одна причина, по которой убийца может вести себя так нахально, – его неуязвимость другого рода: алиби. Какое-то потрясающее алиби. Скажем, она артистка или певица в каком-нибудь баре или ресторане, и на каждый час совершения убийства у нее есть алиби и букет свидетелей… Кроме того, вполне возможно, что убийцы уже давно нет на побережье, а то и в стране… Такое тоже может быть.

– То есть?

– Творя все это, они уже были одной ногой в другой стране: документы, визы – все в полном порядке, деньги переведены на иностранные счета, а то и вовсе вывезены контрабандным путем, к примеру, в Чечню или Дагестан, Турцию или Грецию… Да мало ли куда можно спокойно уехать, когда у тебя на руках большие деньги. Что касается такого количества совпадений в отношении этой Лены, то мне больше всего по душе вариант подставки. Ей просто могли хорошо заплатить за то, чтобы она проводила время с этими людьми…

– Ничего ей не объясняя? И она ничего не подозревала?

– Возможно, она была в доле. Но у меня в голове не укладывается, что эта красотка может иметь отношение и к нашим, черноморским убийствам, и к убийству бизнесмена Князева, и к какому-то парню из С., который считал ее своей подружкой и которого она так жестоко кинула, я не говорю уже о смерти девушки на Набережной, поразительно похожей и на нее, и на ту, чья фотография находится на кладбищенском памятнике… Чертовщина какая-то получается. Это или тщательно спланированная авантюра, основанная на привлечении внимания к личности Елены…

– …Пунш, – подсказала Смоленская.

– Вот-вот, Пунш! Или это работа двойников, где расчет делается на основательном запутывании следствия, в результате которого окажется, что эта самая Елена Пунш – обыкновенная, ничего не подозревающая женщина, возможно даже, проститутка, но дорогая, как ты говоришь, которая не с каждым пойдет и у которой свой круг состоятельных знакомых…

– Ты хочешь сказать, что она явилась лакмусовой бумажкой, как бы непроизвольной наводчицей для преступников, поскольку она вхожа в определенный круг состоятельных мужчин и ее связь с ними является гарантией того, что жертва выбрана правильно и что здесь убийцам перепадет крупный куш?

– Я понимаю, что подобное предположение звучит крайне неубедительно и эта самая Елена Пунш уже наверняка знает об убийствах своих клиентов и навряд ли после первой жертвы она не предприняла никаких мер, чтобы обезопасить себя… Не поехала бы с ними кутить в Волконку, не рисовалась бы с Мисропяном или Шахназаровым, да еще и в таких платьях… И как же тогда на фоне этого поголовного истребления мужского населения побережья отнестись к убийству Васильевой, ведь она женщина!

– Знаешь, я впервые чувствую себя совершенно бессильной, – призналась Смоленская. – Кругом столько людей, столько приезжих, попробуй разберись, кто кого и за что убил… Богатые люди – это понятно. Но вот за что, к примеру, могли убить даму-нотариуса?..

– Значит, она тоже была богата или что-то знала, чего ей не следовало бы знать…

– Такое тоже может быть. Ну и что ты предлагаешь делать в первую очередь? Заняться поисками этой Елены Пунш?

– Думаю, тебе прежде всего надо позвонить в С. и спросить, как продвигается расследование убийства девушки с Набережной.