Роковая женщина - Кэрол Нелсон Дуглас

Поэтому я продолжу обращаться к вам на этих страницах (пусть мысленно, через океан) и таким образом вести диалог с самим собой.

Полагаю, мне следует описать город Нью-Йорк. Милый Уотсон, он грязный, шумный и суматошный. А еще он стремится к небесам, и высотные здания здесь вырастают как грибы после дождя. Именно стремление ввысь особенно поражает меня в этой метрополии с населением почти три миллиона.

Создается также впечатление, что в этом городе бурлит деловая деятельность. Все тут новое, все развивается. Сначала кажется, что Нью-Йорку недостает истории. Но потом понимаешь, что его обитатели тащат собственную историю за собой, как улитка раковину, хотя и оставили позади Старый Свет.

Кажется, здесь чуть ли не каждый – иммигрант. И все пришлые, вместо того чтобы раствориться в огромном городе, приспосабливают его к себе. Нью-Йорку приходится склоняться перед их численным превосходством. Это какой-то странный способ строить города. Впрочем, за океаном все наоборот.

И тем не менее я питаю большие надежды, что Нью-Йорк породит новые разновидности преступлений. Подозреваю, что именно здесь мадам Адлер Нортон нанялась на службу в детективное агентство Пинкертона, открывшееся в Чикаго. Признаюсь, мне не терпится узнать побольше об этой достойной организации. Она создала в масштабе страны то, чем я занимаюсь на индивидуальной основе: частную сыскную сеть, которая работает независимо от полицейского аппарата, хотя иногда и сотрудничает с ним.

Удивительно, что женщин принимали в ряды сотрудников Пинкертона очень давно, хотя, насколько я понимаю, их там было не так уж много. И в конце концов, одной из них стала мисс Ирен Адлер.

Я совершил паломничество в Германию с целью повидаться с бароном фон Крафт-Эбингом. Восхищение его каталогом преступников того типа, который он называет «убийцами на почве похоти», как ни странно, обратили мои мысли к указанной леди.

Вы знаете, что, по моему мнению, она стоит особняком среди представительниц своего пола. Ваше предположение, будто я влюблен, ошибочно: я лишь констатирую факт исключительности этой женщины. Вот последнее из ее достижений: прошлой весной она завербовала к себе на службу Нелли Блай. Поразительно! Мне самому едва удалось справиться с неустрашимой журналисткой, чтобы она не ходила за мной хвостом в Уайтчепеле и не мешала ловить Джека-потрошителя.

Мадам Ирен в самый страшный момент своей жизни удалось обуздать мисс Блай, подчинить своим целям и в придачу заставить молчать об эффектном окончании этого дела! Процитирую короля Богемии: «Какая женщина!»

Это не означает никакого личного интереса, заверяю я всех Уотсонов, в руки которых могут попасть мои личные записи. Скорее, это свидетельствует о том, что я собираюсь стать новым Крафт-Эбингом и исследовать психологические типы, как возвышенные, так и низменные. Когда я раскрываю преступления, самая большая награда для меня – столкнуться с острым умом и выдающейся личностью. Я слабо разбираюсь в женщинах и потому пришел к выводу, что мне нужно заняться изучением этого предмета.

Знаю, Уотсон, вы по-прежнему искренне верите, что эта леди мертва. И скорбите о том, что мне не суждено влюбиться в ее интеллект (не говоря уже о прочих чарах). Впрочем, вы лучше меня способны их оценить. Мне придется держать вас в заблуждении, пока не придет время. Насколько я осведомлен, вы хотите изложить ее историю на бумаге, и конец рассказа будет очень драматичен: поезд, в котором она ехала вместе с мужем, рухнет в пропасть в Альпах. Полагаю, что авторы того сорта, каким вы стремитесь стать, питают слабость к падению в пропасть в конце рассказа.

Вы вечный романтик, Уотсон! Несомненно, художественный вымысел – ваша стихия, тогда как моя – факты. И я узнаю все факты, касающиеся прошлого мадам Ирен, прежде чем покину этот континент.