Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

– Увы, не я, – отозвался встречающий. – Хозяин этого благолепия, как вы выразились, мэрия.

Максимов с пониманием кивнул: конечно, он готов переварить любое вранье и не задавать дурацких вопросов. Он может даже развернуться и отправиться домой – с превеликой, кстати, охотой и без всякого гонорара.

– Рад, господа, вашему прибытию, – сдержанно сказал Сан Саныч. – Полагаю, вы понимаете, что все происходящее в доме не является темой для пересудов. Меньше всего хотелось бы вам угрожать…

– Мы догадливые, – кивнул Максимов.

– На самоубийц пока не тянем, – поддакнул Вернер.

– Очень хорошо, – сдержанно улыбнулся Сан Саныч. – Надеюсь, вас поставили в известность, что в этом доме вчера ночью произошло убийство. Люди изолированы, с территории никого не выпускают. Необходимо провести независимое расследование. Выбор пал на ваше агентство – у него неплохая репутация. Я имею в виду умственные качества сотрудников, а не скандалы, в которых вы иногда фигурируете.

– Какие мы, оказывается, хорошие, – не сдержалась, блеснув улыбкой, Екатерина. – И почему мы так мало получаем…

– Я не знаю, – удивился Сан Саныч. – На месте вашего начальника, Екатерина Сергеевна, я бы не скупился на зарплату.

– Разберусь, – швырнул через плечо Максимов, – не сочтите за труд напомнить, Екатерина Сергеевна. Позвольте нелепый вопрос, Сан Саныч? Почему частное агентство? Не милиция, не прокуратура?

«Принимающая сторона» долго безмолвствовала. Начались метаморфозы. Лицо человека посерело («Зачем спросил? – расстроился Максимов. – Все и так понятно»). Невзирая на высокий сан, безмерное влияние и несметное богатство, этот человек был банально испуган. Стоически совладав с эмоциями, он выстроил на лице подобие улыбки.

– Я уже сказал, Константин Андреевич. Требуется независимое расследование. В этом доме имеются представители милиции и… других структур. Но нам не нужен шум. О смерти за пределами пансионата никому не известно. И не станет известно – пока не появится ясность. Работники морга не в счет – в отличие от своих клиентов, они хотят жить.

Представившийся Сан Санычем господин еще раз внимательно обозрел своих гостей – не стыдно ли предъявлять приятному обществу (Максимова – в чем застала нелегкая на работе, Екатерину – в сногсшибательном деловом наряде; сверкающего заплатами на джинсах Вернера) – и простер руку в направлении бильярдной:

– Ну что ж, господа, добро пожаловать. Прошу, однако, учесть, что некоторые из присутствующих в доме обладают пресквернейшим характером.

В бильярдной было многолюдно. Хотя турниров не проводилось. Публика уныло рассредоточилась по сидячим местам. Единственный «энтузиаст» лениво работал кием, мрачно поглядывая на входящую компанию. Первым делом бросилась в глаза ваза для фруктов – тяжелая конструкция из ярусов-тарелок, нанизанных на стержень. Массивные подлокотники кресел – в виде длинношеих лебяжьих головок. Канделябры на обтянутых бархатом стенах – золоченые египтянки…

Персоны с положением выделяются на фоне этой роскоши не только позами. Превосходство над всеми теми, кто по воле рока оказался рядом с ними (седовласый господин – приятное исключение), читается на лицах. Персоны подавлены и раздражены тем, что вынуждены здесь сидеть.

Толстощекий здоровяк, развалившийся на диване, утирает пот со лба. Глазки крохотные, в жиру. Мясистая ручонка перекинута через шею девицы в потрясающе короткой юбке, нервно массирует костлявую ключицу. У девицы остренький носик и шныряющие, плутоватые глазки – они мечутся по гостиной, прикидывая, чего бы спереть. Замирают на Максимове, перебегают на Вернера. Создается впечатление, что спереть она готова обоих. Девица в этом гадюшнике персона маленькая, так, сопутствующий продукт…

Вяло тыкающий кием господин невысок, волосы тонкие, редеющие, сушеный, как таранька, глаза пронзительные, злые, околеть можно от такого взгляда – он давно «сфотографировал» прибывших и определил им достойное место на шкале городских плебеев. Одет в полосатый двубортный костюм, в зубах огрызок сигары «робусто». Есть и третья значительная персона – тоже колоритная внешность. Залысины до самой макушки. Обрюзгшее лицо, шея «в три наката». Но, в отличие от мясистого, ниже шеи нетолстый. Глаза с искринками, наглые. Господин вальяжно расположен в кресле, попивает вино с кирпичным отливом из граненого фужера, таращится на Екатерину. Бархатный костюм от французского диктатора моды, но сидит кривее, чем на пугале. Фуфайка смотрелась бы изящнее. Массивный перстень на пальце красноречиво говорит о месте господина в обществе. А кусочек татуировки на запястье, мягко оттененный золотой запонкой, – о количестве ходок по молодости.

Эти трое – представительные люди. Толстый, короткий и сиделый. Плюс Саныч. Плюс тот, кого убили. Остальные – мелочь. Прислужники «большой пятерки». Долговязый молодой субъект, застывший истуканом. Нескладно скроенный, брови кустистые – взирает надменно, свысока. Сорокалетний крепыш в жилетке – с физиономией отпетого начбеза, маячит у стойки бара и всех видит. Глаза насмешливые, не дурак, не заносчив. Приятная дама лет тридцати с хвостиком – сидит в кресле, напряжена, руки на коленях. Волнистые волосы обрамляют скуластое личико, глаза непростые, с горчинкой. Ухмыляющаяся «Буратино» в объятиях мясистого – готова сойти за дурочку, но никакая не дурочка. И наконец, девушка с испуганным кукольным личиком, одетая в форменное платье и фартук с кружевами, – мнется в сторонке, теребя накрахмаленную ленту фартука.

Полный набор «приятного общества» в гостиной девятнадцатого века.

– Прошу внимания, господа, – объявил Сан Саныч. – Детективы агентства «Профиль». Просьба не хамить и оказывать посильное содействие.

– Хороша Барби, – подмигнул сиделый Екатерине. – Любуюсь на тебя, пава, и тепло на душе… Ты не побоялась сюда приехать, крошка?

Екатерина промолчала. Хамские наезды она умела не только комментировать, но и замалчивать.

– Воздержитесь от неприличных замечаний, Олег Васильевич, – нахмурился Саныч, – ситуация серьезная. Предлагаю познакомиться с присутствующими, господа. Это Олег Васильевич, вы уже усвоили. Милейший человек и отличный собеседник. – Сиделый ощерился. – Господин в обнимку с дамой – Валентин Иванович. – Толстяк издал невнятное урчание. – Джентльмена с бильярдным кием зовут Дмитрием Сергеевичем – желательно шепотом и почтительно. – Сан Саныч усмехнулся, а упомянутый господин прищурился и перекинул сигару в уголок рта. – Высокий молодой человек – Марголин Дмитрий – референт вашего покорного слуги. – Долговязый молча кивнул. Человек за стойкой бара – некто Коржак, начальник охраны Дмитрия Сергеевича и специалист, отвечающий за безопасность усадьбы.

– Хреново отвечающий… – прошелестела Екатерина.

– Занятно, блин, – прошептал, не шевеля губами, Вернер, – еще одно подтверждение, что начбезов подбирают по фамилиям…

Человек за стойкой сдержанно кивнул и с любопытством воззрился на Вернера.

– Девочка с испуганным личиком – горничная Юля, – выразительно продолжал Саныч, – имеет убедительные причины выглядеть испуганной. Жутковатые, я бы даже заметил, причины. А в целом девочка послушная, радивая. – Горничная вздохнула. – Дама на диване – Черкизова Надежда Борисовна, управляющая нашим славным имением. – Дама на диване поспешно выразила согласие. Здание на балансе, если не ошибаюсь, мэрии, очевидно, там и числится эта симпатичная и бесконечно трудолюбивая женщина. Никого не забыл?.. Ах прости, Лизонька. – Сан Саныч саркастически улыбнулся. «Буратино» потешно сморщила носик. – Несравненная Лисавет – боевая подруга нашего милейшего Валентина Ивановича. Сопровождает его везде и всюду, только не дома. Дома у Валентина Ивановича другая подруга.