Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

– Присаживайтесь, – предложил, сглотнув комок в горле, Максимов. – В ногах правды нет. Сообщите имя погибшего.

Посетитель покачал головой.

– Не уполномочен. Время, Константин Андреевич, надо ехать.

– Но все же думается, уважаемый… извините, Сергей Сергеевич, не знаю вашего настоящего имени… что вы не совсем отчетливо представляете… Да и обстоятельства произошедшего…

– Обстоятельства узнаете на месте. Собирайтесь. Это займет день или два – зависит от ваших способностей. Возьмите с собой толкового работника. Можно двоих. В вашем агентстве, насколько знаю, нет женатых?

– В текущем месяце нет, – заставил себя улыбнуться Максимов. – Веселый клуб холостяков…

– Берите любых. И не надо волноваться. Вам не предлагают убивать. Напротив, вычислить убийцу – что дело, безусловно, богоугодное и даже святое.

Интуиция удрученно подсказывала – шансов на успешное сопротивление немного. Двадцать тысяч долларов… А стоит ли оказывать сопротивление? Работа есть работа, пора привыкнуть, что временами она обретает причудливые формы.

Максимов не спеша выключил компьютер, подошел к окну и отогнул штору. Посетитель безмолвствовал. Шансов на успешное сопротивление не было в принципе. У тротуара проступали контуры больших, зловещих автомобилей. Джип и что-то вроде микроавтобуса, похожего на катафалк. Эскорт значительный, просто так не отвертишься.

Он резко повернулся:

– Я должен заехать домой, взять кое-что из вещей…

– Не надо, – отрезал посетитель, – необходимые вещи, включая зубную щетку и пару сменного белья, вам будут предоставлены. Не на зону едем. Поторопитесь, Константин Андреевич, время уходит. Предупредите дочь – телефон у вас под рукой.

Маринка приняла известие стоически – не привыкать. Голос у отца серьезный, но невзволнованный – ладно, она согласна, продержится денек-другой. Про отцовские заначки она в курсе, на еду хватит.

– Не вздумай заходить в гараж и садиться в машину, – предупредил Максимов, – и домой никого не приводи – я сразу почувствую.

– Будь спокоен, папа, – тоскливо вздохнула Маринка. – Буду делать уроки, вышивать гладью и смотреть по телевизору «Бандеру». Ты же запрещаешь кровавые боевики.

– «Баядеру», – машинально поправил Максимов. Давно пора его дочери научиться отличать «Баядеру» от «Бандеры», а «Бандеру» от бандероли. Пятнадцать лет кобылке.

Олежка Лохматов в этот поздний час оказался дома. Жевал пельмени и, услышав голос начальства, явно не вскочил по стойке «смирно».

– Остаешься в агентстве за старшего, – повелел Максимов. – Меня, Екатерины и Вернера пару дней не будет. Сиди на связи, никому не открывай, сортируй почту. Можешь повесить табличку, что агентство закрыто, все ушли в налоговую. Все.

– А куда вы, Константин Андреевич? – выронил пельмень изо рта Олежка.

– На Таити. Косточки погреем. Вернер дома, не знаешь?

– Не знаю, Константин Андреевич. Я не сторож брату своему.

Максимов нажал на рычаг и вопросительно уставился на нового знакомца. Уснул он, что ли?

– Вызываем работников?

Посетитель, словно робот, покачал головой.

– Заберем по дороге. Время, Константин Андреевич…

Бесценная сотрудница высунула нос в подъезд и красиво хлопнула ресницами. Что-то надоумило ее перед явлением народу набросить халатик на убивающе прозрачный пеньюар.

– Ой, – сказала Екатерина, – что-то воздуха мне мало.

– Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, – вежливо поздоровался Максимов.

– Знаешь, отец родной… – судорожно сглотнула сотрудница. Прошлась глазами по застывшей за его спиной молчаливой троице (лучше не спрашивать, где работают). – Вот кабы не ты, я бы точно испугалась. А с тобой мне и черт не страшен. У тебя новые друзья?

Максимов покосился на прилипчивое трио. Человек, представившийся Сергеем Сергеевичем, остался в машине.

– Отличные парни, не комплексуй. У тебя случайно Вернера нет?

Екатерина на мгновение задумалась. Оглянулась во мрак прихожей, словно запамятовала.

– И не было никогда. Знаешь, Костик, у меня сегодня вообще никого нет.

– Я пройду, ты не возражаешь? А ребята на площадке подождут.

Он не стал дожидаться разрешения – шагнул в прихожую, прикрыл дверь.

Зашептал с хрипотцой:

– Делать нечего, Екатерина, надо ехать. У ребят серьезные намерения, собирайся.

– Типичный эгоизм! – всплеснула руками сотрудница. – Не успеешь почистить перышки, забраться на насест… Что случилось, Костик? Тебя не поезд переехал?

– Не знаю, Катюша. У этих ребят конкретные виды на наше агентство. Скончался некий значительный товарищ – предлагают вагон долларов за прояснение обстоятельств. Я посчитал, что не обратиться к тебе будет злостным неуважением.

У Екатерины заблестели глаза.

– А ты уверен, что нам не надо забаррикадироваться и позвонить в милицию? Дверь прочная, мы могли бы продержаться минут двадцать. А ломать станут – по веревке спустимся, сбежим…

– Ерунда, – засмеялся Максимов, – не на казнь приглашают. Я не стал бы тебя беспокоить, существуй реальная угроза – обошелся бы Лохматовым. Знаешь, Катюша, неясное чувство подсказывает, что отсидеться не удастся – все агентство под колпаком. А милиция при виде этих ребят не только свисток не достанет – честь отдаст! Собирайся, одним словом, поехали.

– Ты начальник, – пожала плечами Екатерина, – а я дура – причем набитая. Одеваться как прикажешь?

– С шиком, дорогая. Но практично. В тех местах, где нас сегодня ждут, встречают по прикиду, – Максимов настороженно покосился на дверь, – а провожают по понятиям.

Второй незаменимый работник «Профиля» стоял, поигрывая рельефами, на лестничной площадке и разбирался с нетрезвым соседом, обожающим крутить всероссийского «зайку» после одиннадцати. В принципе он мог расплющить меломана одним ударом, но европейское воспитание не позволяло. Однако наезжал Вернер круто – мускулатура под майкой вздымалась от возмущения и перекатывалась. Видно, это издевательство над здравым смыслом добило даже человека с абсолютным отсутствием слуха.

– А ты ему ямбом трехэтажным врежь, – посоветовал Максимов. – Должно пронять.

– А это за тобой, сладкий мой, – обрадовался Вернер, показывая подбородком на взбирающуюся по лестнице команду. – Говорил я тебе, что ОМОН вызову?

Меломан испуганно полупал глазами и поспешил захлопнуть дверь. «Ты не слышишь ме…» – проблеял «зайка» и заткнулся.

– «Это за тобой», остряк, – проворчал Максимов, запихивая Вернера в квартиру (команда мыкалась снаружи, Екатерина – в машине). – Чем занимаешься, работничек?

Сотрудник поборол уместную растерянность, но здорово побледнел.